Джеймс Купер - Майлз Уоллингфорд

— Вот моя рука! — воскликнул Марбл. — А что у меня на сердце, ты знаешь, Майлз. Ну, довольно пока разговоров. Днем осмотримся, а после ужина поговорим.

— Хорошо. Ты потолкуешь с Биллингсом, коком, а я расскажу о наших планах Набу. В последнем мы можем быть уверены, а твоему коку, наверное, придется что-нибудь пообещать.

— Предоставь это мне, Майлз. Я знаю его, с ним толковать, считай, как с судовладельцем.

Мы с Марблом разошлись, и я отправился на палубу проверить, как там обстоят дела. К тому времени марсели «Быстрого» стали исчезать из виду, а «Рассвет» летел вперед на всех парусах, какие только мог нести. Все англичане включая Сеннита были на палубе. Последний поприветствовал меня довольно любезно, едва я ступил на шканцы, но я уклонился от разговоров с ним. Мне нужно было только рассмотреть матросов и выяснить по возможности, кто где разместится с наступлением ночи.

Марбл был прав относительно Диггинса; этот субъект с красным лицом, возможно, не добился многого из-за своего пристрастия к спиртному, хотя, как часто бывает с подобными людьми, он был прирожденным мореходом и добрым служакой. Я подумал, что с ним легко можно будет справиться при помощи бренди. Сеннит показался мне гораздо более крепким орешком. По его лицу тоже можно было догадаться о его пристрастии к коньяку, но он был старше по званию, ему было что терять, и перед ним открывались более радужные перспективы, чем перед его помощником. К тому же он явно лучше разбирался в людях, чем его товарищ, и все время зорко осматривался кругом, что немало встревожило меня.

Я хотел, если возможно, нанести удар в ту же ночь, ибо с каждой минутой мы стремительно приближались к входу в Ла-Манш, а там было столько английских крейсеров, что мы непременно встретили бы какой-нибудь из них, даже если бы судьба была к нам благосклонна и нам удалось бы отвоевать у англичан свое судно. Кроме того, я опасался, как бы Сеннит не приказал команде бодрствовать всю ночь под предлогом того, что судно приближается к земле. Если он и в самом деле предпримет такой шаг, тогда нам не на что надеяться.

— Ваш помощник, кажется, любит покушать, мистер Уоллингфорд, — заметил Сеннит добродушно, очевидно желая установить со мной более дружественные отношения, чем прежде, — он вот уже десять минут крутится у камбуза со своим котелком, ну прямо юнга, который скучает по мамашиному чаю!

Сеннит засмеялся своей шутке, а мне едва удалось изобразить улыбку; я-то знал, что мой помощник вел себя подобным образом, дабы найти возможность поговорить с коком.

— Мистер Марбл — известный лакомка, — уклончиво ответил я.

— Что-то не похоже. Пожалуй, я не видел такого настоящего морского волка, как ваш помощник, капитан Уоллингфорд. — Впервые Сеннит удостоил меня такого звания. — Поэтому-то он мне и понравился, как только я увидел его. Надеюсь, вы не откажетесь поужинать с нами в каюте: судя по возне у камбуза, ужин скоро будет готов.

— Вероятно, я присоединюсь к вашей трапезе, сэр, ведь мы с вами объяснились. Полагаю, я могу прийти со своим помощником, как и вы со своим?

— Разумеется. Я только должен попросить вас об одолжении: не позволите ли вы мистеру Марблу отпустить Диггинса приблизительно на полчасика, чтобы бедняга мог перекусить? А в другой раз мы вас выручим.

Он произнес это с деланным смехом, очевидно, мистер Сеннит вполне понимал, что просит о чем-то таком, о чем просить не принято, — чтобы человек помог привести захваченное у него же судно в порт; но я понял смысл его грубой шутки, ведь и из такой мелочи можно было извлечь выгоду.

Довольно скоро явился Наб и объявил, что ужин готов. Сеннит устроил вроде бы обычный ужин, но, казалось, он всячески старался, воспользовавшись ситуацией, отомстить за нанесенную ему обиду. Пригласив меня следовать за собой, он бодро зашагал в кают-компанию, сделав вид, будто очень доволен тем, что мы будем ужинать вместе. Строго говоря, призовая команда при тех обстоятельствах, в которых оказался «Рассвет», не имела права притрагиваться к запасам нашего судна даже по законам Англии, ведь скорее всего весь груз подлежал конфискации. Но я приказал Набу не жалеть моих запасов, и, когда мы вошли в кают-компанию, перед нашим взором представилось весьма приличное угощение. Сеннит не заставил себя упрашивать и с жадностью принялся за еду, я же под предлогом того, что мне надобно поискать более доброкачественный сахар, чем тот, что поставили на стол, вышел и незаметно вручил Набу три бутылки бренди, шепнув ему, чтобы он отнес одну помощнику капитана, на палубу, а другие две — команде. Многое могло служить предлогом для такого подношения: с нами неплохо обошлись, англичане бережно относились к нашему имуществу и тому подобное, так что я не особенно опасался, что истинная причина сей щедрости откроется тем, кому предназначались ее плоды.

Битый час Сеннит, Марбл и я сидели за столом. Первый пил много вина, но наотрез отказался от бренди. Поскольку он при мне осушил два-три стакана отвергаемого им напитка, еще до того, как разошлись наши корабли, я был уверен, что его теперешнее воздержание проистекает из сознания щекотливости обстоятельств, в которых он оказался, и я стал вести себя еще более осмотрительно. Наконец лейтенант пробормотал что-то о «бедняге на палубе», и я отправил Марбла на вахту, а Диггинс спустился поужинать. Едва помощник появился на пороге каюты, я увидел, что бренди сделал свое дело, и испугался, что это заметит его командир. Тот, однако, ничего не заметил; он так наслаждался мадерой, которой я угостил его, что не стал беспокоиться из-за нескольких глотков спиртного, которые могли достаться его подчиненному.

Все на свете имеет свой конец, закончился и этот достопамятный ужин; мы вышли на палубу, оставив Наба и кока убирать со стола остатки трапезы. Уже стемнело, но мягкий свет звезд разливался по волнистой поверхности вод. Ветер несколько стих, и ночь для команды обещала быть спокойной: перед тем как спуститься в кают-компанию, Диггинс приказал убрать часть лиселей.

Когда моряки в открытом море выходят на палубу, они обыкновенно умолкают, и каждый из них примечает погоду, местоположение судна и прочие особенности момента. Сеннит и я проделали все это почти машинально, разойдясь в разные стороны, чтобы каждому удобнее было проводить свои наблюдения. Что до Марбла, он передал вахту Диггинсу и один прошел к носу судна. Наб и кок, по обыкновению, шумно возились с тарелками, ножами и вилками.

— Матросы уже ужинали, мистер Диггинс? — спросил лейтенант.

— Еще нет, сэр. Видите ли, сэр, у нас ведь нет своего кока, и поэтому приходится ждать, сэр.

— Ждать? Подданным его величества?! Прикажите этому негру тотчас же подать им ужин, а мы тем временем назначим вахты на ночь.