Великая охота на ведьм. Долгое Средневековье для одного «преступления» - Людовик Виалле

и бурные волны раскачивают человеческий корабль, лавирующий среди бездонных бездн сей жизни, и, не будучи ведом (по причине сильнейших вихрей и штормов) рулем разума, тонет по соседству с портом, ибо чаще всего с ним приключается кораблекрушение. («Картина здоровья», изд. 1627 г.)

Не следует забывать о той важной роли, которую отводили воображению врачи Ренессанса: оно, как пишет Андре дю Лоран в Discours des maladies mеlancoliques 1594 года («Рассуждениях о меланхолических заболеваниях»), является «первой силой души» <…> Интеллект следует за ним, ибо пробуждается под воздействием воображения. Авторы, медики и философы конца XVI века настаивают на способности воображения создавать образ вне чувственного объекта, а также – главным образом – создавать выдуманные образы. Так, врач, математик и астроном Жан Фернель (1497–1558) в работе Physiologia, являющейся частью его труда Universa medicina, написанного в середине XVI столетия, но переведенного на французский только век спустя, отличает воображение от «здравого смысла»:

Надобно знать, что способность эта приводит в движение образы и формы вещей, кои, смешавшись и спутавшись воедино, часто образуют и составляют множество фантомов и химер, не обладающих смыслом, подобно людям, летающим по воздуху, или быкам с крыльями, и в этом данная способность отличается от способности предшествующей.

В этой работе, считающейся первым французским трактатом о меланхолии, Андре дю Лоран подчеркивает, насколько воображение человека обманчиво, в частности, во время сна, ибо расстройство души, объятой меланхолией, сочетается с высвобождением «фантазии»: «стоит только ему закрыть глаза, как его уже осаждают миллион жутких фантазмов и призраков, фантастических химер, ужасных снов» («Рассуждения о меланхолических заболеваниях, f 110к – v») Создавая обманчивые образы, воображение порождает брожение ума (пресловутые «страсти») и вожделения, невозможные удовлетворить, и открывает таким образом дорогу патологии. Другой королевский медик, Николя де Фрамбуазьер, в «Руководстве, необходимом каждому, чтобы жить долго во здравии», впервые изданном в 1600 году, предупреждает без обиняков:

Надобно подготовить свою душу, дабы не получала она ложных представлений. А для этого надобно предоставить предмет на рассмотрение разума: дистиллировать посредством обсуждения, взвесить на весах понимания, просеять сквозь сито, пощупать на ощупь, переплавить в тигеле, дабы воображение не ввело нас в заблуждение. Убедившись в истинности его, надобно рассмотреть, зависит ли он от нашей воли, и пребывает ли он в нашей власти. Ибо мы не можем разумом подтвердить то, что пребывает только во власти воображения. Когда же мы знаем, что предмет, действительно таков, каким мы его представляем, и знаем, что он принесет нам добро или поможет избежать зла, тогда лишь надобно желать его. Иначе не следует ни переживать из-за него, ни волноваться. Ибо сие есть безумие бежать и гнаться за вещью ложной или несуществующей. (изд. 1613 г.)

Как подчеркнула Виолен Джакомотто-Карра («Показать ради исцеления»*), Дюшен отличает страсти (гнев, ненависть, обжорство), не поражающие тело, но являющиеся греховными, а, значит, имеющие отношение к теологии и болезням души, «когда тело, кое, словно корабль души, столь изъязвлено и испорчено, что все самые благородные силы его оказываются испорченными» («Рассуждения о меланхолических заболеваниях», f 109r). Он ничего не изобретает, а всего лишь вновь воспроизводит краткий список этих болезней, составленный еще врачами Античности: бешенство, мания, меланхолия. Однако он ищет унифицирующую теорию, способную объединить страсти и болезни, и в этом стремлении воображение играет главную роль, объединяющую душу и тело, ибо тело может оказаться во власти страсти, порожденной душой при помощи воображения. Поэтому медик предлагает лечить приступы меланхолии, воздействуя на фантазматический образ, который, будучи измененным, подействует на содержание воображения и, в конечном счете, на тело. Чтобы это сделать, надо систематически приводить примеры, иначе говоря, рассказывать назидательные истории, чтобы поразить воображение больного. У Дюшена такой подход берет верх над коррекцией равновесия гуморов, веками являвшейся основным средством лекарей для лечения проявлений меланхолии.

Какими бы оригинальным ни казался подход Дюшена, в нем просматривается влияние теорий, выработанных арабской медициной и перебравшихся на Запад (благодаря переводам, выполненным в XII–XIII веках, таких трудов, как De Anima Авиценны и De Radiis аль-Кинди), а затем благодаря философам Марсилио Фичино (1433–1499) и Генриху Корнелию Агриппе (1486–1535). Они подчеркивают связь между силой воображения и самой болезнью, а также способность того, что Роберто Пома называет «энергией внушения», воздействующей на реальность – в крайнем своем проявлении она позволяет индивиду действовать осознанно и осмысленно на собственное тело и на сторонние тела («Maгия и исцеление» *). В начале нового времени изрядное число мыслителей и интеллектуалов обсуждали лечение на удалении, в частности, дискутировали об «оружейной мази» (unguentum armarium) или о «симпатическом порошке», позволявшем лечить раны, нанесенные холодным оружием, что, согласно поверью, издавна практиковалось в крестьянской среде. Как показал тот же исследователь, в центре этих ученых споров находился вопрос о воображении («Оружейная мазь между наукой и медицинским фольклором»*).

Вот так, задолго до появления психосоматической медицины, но предвещая ее, интеллектуалы конца Средневековья и первых десятилетий нового времени размышляли о взаимовлиянии мыслей / психологических состояний и патологических состояний. Но где же тут Бог? Он был там, его присутствие являлось совершенно необходимым для того, чтобы лечение увенчалось успехом, как пишет об этом Жозеф Дюшен:

Но вот что необходимо, чтобы лекарства воздействовали на тело: очистительным средством всегда должны предшествовать соответствующие приготовления, дабы наилучшим образом способствовать выводу из организма дурных и вредоносных гуморов. Так что и больному, и лекарю необходимо помолиться о милости и благоволении Господа, дабы Ему угодно было благословить целебное средство. То же необходимо сделать и для того, чтобы средства против недугов душевных пошли пациенту на пользу. Лицо, у коего случилась такая болезнь, готовится и убеждает себя в необходимости внимать целительным наставлениям, доводам и примерам, кои изложены ему будут применительно к каждой страсти. И да помолится он Господу нашему Богу, дабы расположить рассудок свой и сердце воспринять сии наставления, и дабы могли они произвести в нем действие благое и добродетельное. («Картина здоровья…).

Сатана в роли иллюзиониста

В 1536 году врач Иоганн Вейер опубликовал в Базеле труд De Praestigiis daemonum et incantationibus ac venificiis libri V;через четыре года француз, врач Жак Гревен перевел его труд на французский под названием «Пять книг о дьявольском обмане и лжи, о волшебстве и ведовстве». В ней мужчины-чародеи с помощью дьявола совершают реальные преступления, ведовством же занимаются женщины, но то, в чем их обвиняют (полет, участие в шабаше, злодеяния), является иллюзией, которой подвержены прежде всего меланхолики; иллюзия также оказывает воздействие и во сне. Идея не нова: в трактате XII века