Тень Бога. Султан Селим. Владыка османов и творец современности - Алан Михаил

того, что трон, сопряженный когда-нибудь с титулом халифа, станет его – было выгравировано на перстне-печати его мечтательного ума»[331].

Селим, находившийся теперь за морем, в Крыму, не согласился с поражением так легко. Теперь пришло время использовать свое самое мощное оружие. С первых дней своего пребывания в Трабзоне он всячески пытался сыскать поддержки простых солдат янычарского корпуса. В отличие от нерегулярных формирований, которые он привел в Чорлу, или от высших эшелонов вооруженных сил, которые он высмеивал в своей речи в Грузии, эти войска не растворились в огне войны. Они были преданы своему делу и всегда готовы показать свою силу. Они имели доступ к оружию и могли координировать свои соединения на всей территории империи. На протяжении более чем десяти лет, начиная с конца 1490-х годов, Селим давал этим солдатам жалование, уважение и власть в обмен на их поддержку. Янычары, в свою очередь, понимали, что их будущее будет светлее всего с Селимом в качестве их султана. Он поставит их в центр своего правления, будет защищать их интересы и поддерживать материально. Хотя некоторые группировки янычар оставались верными Баязиду, решимость Селима укрепилась, когда он осознал, что большинство из них теперь поддерживают его, а не Ахмеда.

Благодаря возможностям янычар по сбору разведывательных данных Селим – даже в Кефе – мог внимательно следить за происходящим по всей империи. Когда до него дошли новости о наступлении Ахмеда на столицу, он сразу начал действовать[332]. Он послал людей следить за Ахмедом, пока тот двигался через Анатолию к столице, одновременно оттачивая детали своих планов с янычарами. Публичная демонстрация этого вооруженного преимущества в Стамбуле на виду у Баязида и сторонников Ахмеда стала ключевым фактором в стратегии Селима по противодействию плану его отца по возведению Ахмеда на трон.

Так, в конце 1511 года янычары и сторонники Селима наводнили улицы Стамбула, громко заявляя, что не примут в качестве своего нового султана никого, кроме него. В ответ Баязид освободил бандитов, поддерживающих Ахмеда. Ситуация быстро накалилась. На рынках вспыхнули драки, потому что солдаты начали воровать продукты и другие припасы. Силы, поддерживающие Ахмеда и Селима, захватили разные городские кварталы, борясь за сферы влияния, город охватила партизанская война. По мере роста напряженности простой взгляд искоса мог обернуться жестокой дракой с реальными жертвами. В какой-то момент распространился слух, что люди Ахмеда называли янычар Селима псами-предателями[333]. Это привело к повсеместной уличной войне, в ходе которой 5000 янычар атаковали дома и предприятия известных сторонников Ахмеда. Они попытались изгнать всех, кого только смогли найти, подожгли их дома, а некоторых убили. В своде «Селимнаме» это описывается следующим образом: «[Эта] огромная толпа и [эти] войска, от величия которых захватывало дух, наполнили Стамбул звуками счастья, криками „Аллах! Аллах!“[334]. Они разделились на отряды, каждый из которых совершал набеги на дома [проахмедовских] пашей. Они пришли, как ослепительная вспышка молнии, разграбили и опустошили дома изнутри и снаружи. Все, что находили они – мебель и предметы роскоши, инкрустированные драгоценными камнями предметы из серебра и золота, – они забрали себе. Сами [паши] ночью бежали от этого нападения… во внутреннюю часть города».

Когда сторонники Селима пригрозили новыми разрушениями и беспорядками в случае продолжения подготовки к прибытию Ахмеда в город, Баязиду пришлось свернуть свои планы. Стратегия Селима, подготовленная на другом берегу Черного моря в Кефе, увенчалась успехом. То, насколько быстро он мобилизовал «собственную империю» внутри империи, вызвало вопрос о том, кому же на самом деле принадлежит власть.

* * *

Ахмед узнал о произошедшем, находясь в сонном прибрежном городке Малтепе, примерно в 25 километрах к востоку от Босфора, и вскипел от ярости[335]. «Его положение, полное надежд на трон султана и представлявшееся цветущим садом, ныне заросло чертополохом»[336]. На пути в Стамбул, в котором он должен был заявить права на то, что он считал своим по праву первородства, он был так позорно остановлен действиями группы подстрекающих толпу солдат-головорезов! Гонца, доставившего новости, он убил на месте, подтвердив тем самым клише о частых смертях представителей этой профессии.

Баязид почти возвел Ахмеда на трон, но любимый сын султана теперь чувствовал: больше ничего отец для него сделать не может. Пришло время взять дело в свои руки. Он решил, что лучший вариант – собрать собственную армию и завоевать как можно большую территорию в Анатолии, а затем выступить против отрядов янычар, которые вступили в сговор с его сводным братом. По сути, следуя примеру Селима, Ахмед также обратился против их отца, решив «стать независимым сувереном», а также создать свою собственную империю внутри империи[337].

Ахмед разграбил города вокруг Малтепе, прежде чем отступить в относительно безопасные места Анатолии. Он заменил ставленников своего отца на должностях бейлербеев в регионе на своих людей. Вторжение Ахмеда и захват важного города Конья – владения, которого он давно жаждал и в котором его отец всегда отказывал ему, – стало его последней крупной победой[338]. Прорвав имперскую оборону, он вошел в Конью, убил наместника (своего племянника), взял город под свой контроль, объявил себя его новым сувереном и начал отдавать приказы от своего имени. Из этой крепости Ахмед командовал группами вооруженных скотоводов, поскольку планировал продолжить свои завоевания в Центральной Анатолии.

Восстание Ахмеда очень помогло реализации общей стратегии Селима. Со своей базы в Кефе Селим убедил своих сторонников – янычар – не подпускать войска Ахмеда к Стамбулу, тем самым подтолкнув его к прямой конфронтации с их отцом. Ахмед отверг приказ Баязида остановить продвижение, а также его приказ подождать подходящего момента. Ослепившая Ахмеда ярость помешала ему занять трон. Поведение Ахмеда больше напоминало действия необузданного бунтовщика («все его мысли… были лишь об удовольствиях и выпивке»)[339], нежели шаги рассудительного государственного деятеля. Всего несколько недель назад он находился в нескольких километрах от ворот дворца; с тех пор он убил бейлербея провинции, уничтожил огромные площади сельскохозяйственных угодий и вел себя как разбойник. Более того, игнорируя угрозу, все еще исходящую от шиитских повстанцев в Анатолии, Ахмед фактически помогал их делу, сея еще больший хаос по всему региону.

Особенно выгодным для Селима было то, что Ахмед теперь направил свой гнев против Коркута[340], который все еще находился в Манисе и не мог собрать войска, необходимые ему для наступления на Стамбул. Постоянные измождающие распри между двумя сводными братьями представляли