Боги, гробницы, ученые - Курт Церам

(Заметим попутно, что еще один французский консул, Виктор Плас, сыграл для Ниневии ту же роль, какую «великий собиратель» Мариет принял на себя в Каире.)

Не забыта и книга Ботты. Она принадлежит к числу классических трудов по археологии. Полное ее название – «Памятники Ниневии, открытые и описанные Боттой, измеренные и зарисованные Фланденом» (Monuments de Ninive découverts et décrits par Botta, mesurés et dessinés par Flandin). Она вышла в свет в 1849–1850 годах в пяти томах. В первом и втором помещены таблицы по архитектуре и скульптуре, в третьем и четвертом – собранные Боттой надписи, в пятом – описание находок.

Глава 20

Дешифровка клинописи

В чьи же руки попала книга Ботты? Кто смог осилить ее третий и четвертый тома? Кому были понятны собранные там надписи?

История науки свидетельствует о том, что открытие и практическое его использование нередко бывают изрядно удалены друг от друга во времени.

Когда Ботта собирал наряду со скульптурами кирпичи, испещренные странными клинообразными знаками, когда он отдавал срисовывать эти знаки и посылал их в Париж (не имея ни малейшего понятия о том, как они читаются), несколько ученых в Европе и Передней Азии уже держали в руках ключ к дешифровке надписей.

Может показаться неправдоподобным, однако еще за 47 лет до появления книги Ботты эти люди действительно заполучили ключ к дешифровке письменности царства, которое только теперь благодаря трудам Ботты предстало перед всем миром в своих памятниках и документах. Для того чтобы продвинуться по пути расшифровки, им не хватало лишь более новых, более точных, более многочисленных данных.

Основные, наиболее существенные открытия в области расшифровки клинописи были сделаны еще тогда, когда ни одна стена дворца Саргона не появилась из-под земли и мусора тысячелетий, когда о Ниневии, к раскопкам которой только что приступил Лэйярд, было известно лишь то, что рассказывается о ней в Библии.

Теперь же, после открытий Ботты, за которыми последовали открытия Лэйярда, обогащенные, в свою очередь, сведениями, добытыми неким смелым англичанином, спустившимся неподалеку от места раскопок Лэйярда по отвесной скале с помощью системы блоков только лишь для того, чтобы скопировать клинописные надписи, – теперь, повторяем мы, новые археологические находки, результаты дешифровки, новые сведения из области языкознания и истории древних народов дали науке за каких-нибудь десять лет так много сведений, что уже к середине века она была полностью подготовлена к интерпретации любого очередного открытия археологов.

Впрочем, человек, сделавший решающий шаг в расшифровке клинописи, действовал – и это весьма забавно – не из научных побуждений, не из научной любознательности. Этот подающий надежды двадцатисемилетний молодой человек, служивший помощником школьного учителя, в 1802 году расшифровал первые десять букв клинописной надписи на пари! И метод, который он при этом применил, во все времена будет считаться гениальным.

Первые сведения о существовании клинописных текстов относятся к XVII веку. Первые копии надписей отослал в Европу итальянский путешественник Пьетро делла Балле. В 1693 году некий Фрэнсис Астон опубликовал в «Философских трудах Королевского общества» (Philosophical Transactions) две строчки, которые скопировал для него агент Ост-Индской компании в Персии Флауер.

Волнующие известия не только о текстах и памятниках, но также о стране и ее жителях привез Карстен Нибур, ганноверец на службе у Фредерика V Датского. Вместе с другими учеными он в 1760–1767 годах объездил Восток. В течение всего лишь года умерли один за другим все участники этой экспедиции, за исключением Нибура. Человек неустрашимый, он продолжал путешествие один, целым и невредимым возвратился назад и издал книгу «Описание Аравии и других прилегающих к ней стран» – ту самую, которую Наполеон во время египетского похода постоянно возил с собой.

Первые копии клинописных текстов попали в Европу различными окольными путями. Это были отдельные фрагменты, искаженные, плохо скопированные. (Еще в XVIII веке знаменитый английский ориенталист Гайд утверждал, что это не письмена, а узоры на камнях.)

Большинство их доставили вовсе не с ассиро-вавилонской земли в узкогеографическом смысле этого понятия – почти все они были найдены в семи милях северо-восточнее персидского Шираза. Здесь находились гигантские развалины каких-то сооружений, о которых Нибур с полным основанием говорил как о руинах древнего Персеполя.

Эти руины принадлежат цивилизации более поздней, чем та, которую в 1840-х годах обнаружил Ботта. Это остатки гигантского дворца Дария и Ксеркса, разрушенного Александром Македонским во время одного пиршества, когда, как свидетельствует Диодор, великий завоеватель уже не владел собой.

Клитарх повторяет этот рассказ и добавляет, что во время пиршества афинская гетера Таис в неистовстве танца схватила с алтаря факел и швырнула его между деревянными колоннами дворца, а Александр, который был пьян, и его свита лишь последовали ее примеру.

В своей «Истории эллинизма» (Geschichte des Hellenismus, 1836–1843) Иоганн Густав Дройзен пишет, что в этом рассказе талантливо переплелись правда и вымысел.

Впоследствии дворцом владели средневековые эмиры, приверженцы ислама. Позже между его развалинами бродили только овцы.

Первые путешественники были нечисты на руку: трудно найти музей, где не нашлось бы персепольских рельефов. Фланден и Кост зарисовали руины. Андреас и Штольце сфотографировали их в 1882 году. И так же, как Колизей в Риме, дворец Дария служил каменоломней.

В девятнадцатом столетии он с каждым десятилетием разрушался все больше и больше.

В 1931–1934 годах Эрнст Херцфельд произвел по поручению Института востоковедения Чикагского университета первое настоящее методичное обследование развалин, благодаря чему удалось принять эффективные меры и уберечь остатки дворца от дальнейшего разрушения.

Следы различных культур образуют в этой местности настоящий «слоеный пирог». Представим себе следующую картину: некий араб приносит археологу в его служебный кабинет в Багдаде несколько покрытых клинописью глиняных табличек. В этих табличках, найденных, возможно, в районе Бехистуна, речь идет о персидском царе Дарии. Археолог, у которого всегда под рукой сочинения Геродота и исследования современных ученых, может легко удостовериться в том, что в 500-х годах до н. э. власть Дария достигла своего апогея и что в это время тот правил огромной державой.

В других табличках археолог найдет древние родословия, упоминания о войнах, опустошениях, убийствах. Он может обнаружить там сведения о царе Хаммурапи и его державе, время расцвета которой приходится примерно на 1700-е годы до н. э., или о царе Синаххерибе и третьей огромной державе, существовавшей в конце VIII – начале VII века до н. э.

И для того чтобы продолжить цикл сообщений о гигантских империях прошлого, ему достаточно последовать за своим арабом. Он найдет его на ближайшем углу сидящим на корточках рядом с уличным певцом-сказителем, монотонно,