Эндрю Ходжер - Храм Фортуны II

Впрочем, это была также проблема и самого Гнея Домиция, а потому он скрепя сердце распорядился пропустить к нему надоедливого подчиненного, которого с удовольствием приказал бы отстегать плетями за упрямство и назойливость.

Ординарец вышел, и вскоре в палатку ступил Гортерикс. Галл был бледен, но настроен весьма решительно. Он отсалютовал и открыл рот, чтобы что-то сказать, но Домиций нетерпеливо махнул рукой.

— Знаю, знаю, — пробурчал он. — Я же тебе объяснял. Не до того сейчас. Командующий просто не примет тебя, а я ничего не могу сделать, пока ты не представишь мне человека, которого подозреваешь в убийстве. Или ты уже нашел его?

— Нет, командир, — ответил галл. — Но кое-что о нем узнал.

Домиций насторожился.

— Что именно?

— Один из солдат рассказал мне, что когда он нес караул на берегу Рена, какой-то человек отплыл в лодке вниз по течению. И, по описанию, он был очень похож на того, которого мы... — он сделал паузу, — которого я ищу.

— Что за глупости? — фыркнул Агенобарб. — Что это за призрак такой? Как он мог покинуть лагерь без особого разрешения?

— У него было особое разрешение, — глядя прямо в глаза римлянину, произнес Гортерикс. — Разрешение, подписанное тобой.

— Мной? — изумился Домиций. — Да ты в своем уме? Ты что, хочешь и меня впутать в эту историю?

Галл молча пожал плечами.

— Сейчас я был в штабе, — глухо сказал он, — но Германик ответил, что не может меня принять и сделает это после завершения похода.

— Ага, — оживился Домиций. — А что я тебе говорил?

— Послушай теперь, что я скажу, — твердо произнес галл. — Я не верю тебе и больше не поверю, что бы ты не обещал. После кампании я снова пойду на прием к командующему... если Боги сохранят мне жизнь.

— Вот именно, если сохранят, — со злостью бросил Домиций. — Что ж, твое право. Я понятия не имею, что ты от меня хочешь, и сам доложу Германику о твоих бреднях сумасшедшего. Но — после похода.

— Мой свояк... — начал Гортерикс.

— Да плевать мне на твоего свояка! — взорвался Домиций. — Все, вопрос исчерпан, и больше не смей надоедать мне. Иди и передай офицерам мой приказ построить когорты. У нас есть задание командующего.

— Слушаюсь, — ответил галл.

Он повернулся и вышел.

Домиций еще несколько минут просидел в палатке, собираясь с мыслями и глотая вино. Потом встал, одел шлем и откинул полог.

Когорты союзников, которыми он командовал, уже были построены. Галлы и ботавы застыли ровными рядами, поблескивая оружием и доспехами в лучах заходящего солнца. Развевались флажки отдельных подразделений, негромко ржали лошади под седлом конных лучников.

Агенобарб вышел из палатки и взмахом руки привлек к себе внимание солдат.

— Слушайте меня! — крикнул он. — Достойный Германик приказал отправить часть нашего отряда вместе с авангардом, с Четырнадцатым легионом Авла Плавтия. Это очень почетное задание — первыми столкнуться с варварами и первыми нанести удар.

Поэтому я могу отрядить для этой цели только самых достойных. Все вы знаете, кто из вас самый достойный.

Домиций тяжелым взглядом обвел ряды солдат.

— Итак, мой приказ. С авангардом пойдут: первый, второй и четвертый эскадроны под общей командой Виндоникса; вторая когорта батавов под началом Перения и первая с пятой когорты галльской пехоты, командир — Гортерикс. Все ясно?

— Так точно! — дружно ответило войско.

— Разойдись, — приказал Агенобарб. — Авангарду быть готовым к рассвету.

И он тяжелым шагом двинулся через лагерь к своей палатке. Рядом с ним вдруг появился командир пятой пехотной когорты Дуровир. На лице галла читалось явное недовольство.

— Что, офицер? — сочувственно спросил его Домиций. — Расстроен? Да, мне понятны твои чувства. Ведь ты считаешь, что ничем не хуже Гортерикса, а теперь тебя поставили под его начало, правильно?

— Да, господин, — хмуро ответил Дуровир. — Почему ты так поступил? Разве я не служил верой и правдой?

Агенобарб покровительственно обнял его за плечо.

— Служил, — шепотом ответил он. — Я и сейчас считаю, что лучший — ты. Но вот перед построением Гортерикс буквально ворвался в мою палатку и с пеной у рта требовал его назначить командиром. Кричал, что у него есть влиятельные покровители в штабе... В общем, я вынужден был согласиться. Но как он мне надоел, этот наглец.

— Мне тоже, — скрипнул зубами Дуровир.

Домиций пристально посмотрел ему в глаза.

— Я понимаю, — еще раз сказал он. — Но что поделаешь? Вот если бы, скажем, Гортерикс погиб в бою, то тогда у тебя точно не осталось бы конкурентов и ты возглавил бы передовую когорту.

Дуровир с усилием проглотил комок, застрявший в горле, и ничего не ответил.

Но Агенобарб видел, что галл понял смысл его слов.

— Ладно, иди, — сказал он. — Вам выступать на рассвете. Желаю тебе удачи. Тебе, а не Гортериксу.

— Слушаюсь, командир, — вытянулся в струнку Дуровир и браво отсалютовал.

Домиций двинулся в свою палатку, усмехаясь на ходу и качая своей огненно-рыжей головой.

«Что ж, — подумал он, — Каллон — это хорошо, но и со своей стороны подстраховаться не помешает».

Глава XXVIII

В ожидании

Германцы пока держали свое слово и во всем подчинялись приказам верховного вождя, Хермана, они, буквально стиснув зубы, смиряли свою гордыню и буйство.

В течение нескольких дней армия варваров продиралась сквозь леса и болота к месту назначения — окраине Тевтобургского леса между Эмисом и Визургисом.

Воины шли, гневно сверкая глазами и ругаясь про себя, но ослушаться не посмел никто — дисциплина в армии Союза племен была на довольно высоком уровне.

И это весьма радовало предводителей, не без основания опасавшихся случаев неповиновения и других эксцессов. Но самым довольным был, конечно, Херман.

Наконец-то близка к осуществлению его мечта — он ведет за собой не своевольную толпу, а настоящее войско, способное дать бой ненавистным римлянам и одержать победу.

В поход отправились сто двадцать тысяч германцев — свирепых, жестоких, отчаянных, жаждущих вражеской крови и богатой добычи, готовых на все.

Не прекращая форсированного марша даже ночами, они все шли и шли, пока, наконец, не добрались до места, которое выбрал Херман, чтобы встретить здесь ничего не подозревающую армию Германика и уничтожить ее раз и навсегда.

Позиция была действительно неплохая — не зря Херман всегда был одним из самых старательных слушателей на лекциях по тактике, которые читали опытные офицеры и в Риме, и в ставке Квинтилия Вара. Он многое запомнил и усвоил тогда, да и смекалкой, и стратегическим мышлением Боги его не обидели. Вся беда этого талантливого военачальника заключалась в том, что его воины выучкой и организацией не соответствовали замыслам своего вождя, именно в этом заключались причины неудач Хермана в его многочисленных столкновениях с римлянами.