Наездник Ветра - Григорий Александрович Шепелев

друг другу. Потом Роксана спросила:

– Ты теперь хочешь убить меня?

– Не хочу, – прозвучал ответ, – Хоть мне это удалось бы, я – не царица.

– Царица? – подняла бровь египтянка, – да, ты на женщину не похож! Но и на мужчину похож не больше. Слишком труслив!

– На что ты надеешься, оскорбляя меня? Думаешь, что я отпущу монаха, если сорву на тебе всю злость?

– О, нет, я не столь наивна! Я понимаю, что твою ненависть ко всем людям не утолят океаны крови!

Князь улыбнулся. Но он при этом стискивал кулаки. Стоял он у ног Роксаны, ступни которых были белее, чем простыня. Внезапно начав задыхаться под его взглядом, полураздетая египтянка тряхнула всем невообразимым обилием чёрных своих волос и вскричала:

– Убей же меня! Убей!

– Сперва ты ответишь на мой вопрос.

– На какой?

– Скажи мне, кого ты всё-таки любишь – Равула или монаха?

– Хватит! Оставь меня, Святослав! Отдай меня Богу!

– Ты, как я вижу, ждёшь от него наград за верную службу?

– О боже, как я устала! – вымолвила Роксана и закатила глаза. Святослав продолжил:

– Но вряд ли ты так старалась меня сгубить от любви к одному лишь Богу. Уж я-то знаю, кого ты любишь на самом деле!

– Я рада, что ты всё знаешь.

– Всё, кроме имени.

– Неужели?

– Но ты мне скажешь.

– Что я должна сказать?

– Я хочу знать имя человека, из-за которого Феофано пыталась тебя зарезать. Он с её помощью хочет стать ромейским царём. Два года назад, когда я пошёл войной на хазар, он тебя отправил к кагану, чтоб ты в случае падения Итиля меня соблазнила и погубила в нужный момент. Всё верно? Так было дело?

– Великий князь! Ты просто сошёл с ума!

– Это правда. Два года тому назад я сошёл с ума. И убил Фарлафа. Он был мне больше, чем друг! И больше, чем брат.

– О, так я и знала! Я сердцем чуяла, что когда-нибудь ты припомнишь мне смерть Фарлафа, скорбя о нём! И возненавидишь меня с не меньшею силою, чем Свенельд! Но знай, что и я скорблю о Фарлафе. Он был гораздо лучше тебя! Я его любила! Слышишь? Любила!

– Вот оно что! Почему же ты говорила мне о Фарлафе совсем другое, когда он был ещё жив?

– Как раз для того, чтобы он оставался живым и впредь! Мой милый Фарлаф! Два года я проклинаю себя за это враньё! Сейчас я не пожалела бы душу свою за то, чтоб он был живой, а ты гнил в земле!

Лицо Святослава всё ещё было вполне спокойным. Роксану это бесило. Она хотела продолжить, но он прервал её:

– Это ложь. Ты даже и не всплакнула над его телом!

– Но ты не знаешь, сколько я слёз пролила потом! – вскрикнула Роксана, сжав кулаки, – Фарлаф никогда не поднял бы руку на беззащитного! Никогда! Он был благороден!

– И это ложь. Фарлаф своими руками резал пленных хазар. Да, конечно, он брал их в честном бою! Но не он один. А вот убивал только он.

– А не исполнял ли он твой приказ?

– Он вызвался его выполнить.

– А Лидул?

– Лидул отказался.

– Даже Лидул отказался исполнить то, что ты приказал! Перебить всех пленных! Это ужасно!

– Не всех, а десятерых из двадцати тысяч, что были взяты под Итилём! К тем десятерым у меня имелись личные счёты.

– Фарлаф немножко превосходил тебя красотой, хоть ты и гордишься собой, как девка! – не унималась Роксана, – голос его был звонче, чем твой! И взгляд у него был, как у архангела Михаила! О, мой Фарлаф! Зачем ты покинул меня, зачем?

Святослав молчал. Он был очень бледен. Роксана, не замечая этого, продолжала:

– Лучше б умерла я, а Фарлаф остался! Он мог бы меня забыть, а я не могу позабыть его!

– Да ты просто демон, – без всякого выражения бросил князь. Роксана сквозь слёзы расхохоталась.

– Ах, боже мой, что я слышу! Князь Святослав – обличитель демонов!

– Я не только их обличитель, – проговорил Святослав, сняв с пояса хлыст, – ещё и мучитель. Если не скажешь прямо сейчас, кого вы с царицей не поделили, я тебя выдеру!

Взгляд Роксаны мгновенно утратил лихость. Очень внимательно наблюдая за Святославом, она соскочила на пол.

– Меня? Хлыстом? Ты что, обезумел? Ты не посмеешь! Ведь я же старше тебя!

– Ещё как посмею, – тихо сказал Святослав и двинулся к ней, помахивая хлыстом. Она отбежала.

– Чего ты от меня хочешь?

– Ты уже слышала.

– Ничего не знаю! Какая ещё царица?

– Та самая. Феофано.

– Я никогда не встречалась с нею!

– Откуда у тебя шрам внизу живота?

– Сто раз уже говорила – пьяный купец во Флоренции расквитался со мной за то, что я ему отказала!

– Довольно сказок! Кто твой дружок, которому очень хочется стать царём? Говори!

И князь поднял хлыст. Поняв, что он в самом деле готов идти до конца, Роксана с присущей ей быстротой кинулась к стене. На ней висел ятаган. Схватив рукоять, египтянка выдернула клинок из чеканных ножен, направила остриё себе прямо в грудь и предупредила:

– Сделаешь один шаг – получишь мой труп!

Святослав застыл. Его губы дрогнули, как у маленького ребёнка, готового зареветь.

– Брось эту штуковину, – сказал он, уже почти жалобно глядя в безжалостные глаза.

– Уйди, Святослав! Я тебя прошу, убирайся вон! Ты мне отвратителен! Пошёл к чёрту!

Если бы они были только безжалостными, большие глаза её! Но в них был уже ясно виден болотный огонь безумия. Святослав разжал пальцы. Хлыст упал на пол.

– Да будь ты проклята, сука, – прошептал князь и быстро ушёл. Роксана, отбросив нож, легла прямо на пол и зарыдала. К ней сразу же прибежали все её девки.

Глава четырнадцатая

Весь остаток дня и всю ночь Святослав встречался с боярами и послами, в том числе с Дмитром, родственником болгарского самодержца. Он целый день потом спал, а ночью позвал Гийома поговорить, но не во дворце. Гийом спросил, где. Святослав сказал, что возле реки. Вскочив на коней, они поскакали к пристани. У причалов стояло десятка три кораблей. Туман, который плотнел и ширился над Днепром, прятал корабли до верхушек мачт. Нарубив две охапки хвороста в ивняке, Святослав и франк развели костёр у самой воды. Своих лошадей они пустили пастись.

Ночь выдалась тихая. Небо вызвездило от края до края. Туман висел и над степью. Запах её, приносимый ветром, тревожил князя.

– Рядом с Днепром печенеги рыщут, – произнёс он, усевшись на землю возле потрескивающего костра, – ты слышишь, Гийом?

– Не слышу, но вполне верю, что слышишь ты, – ответил Гийом, рубя саблей ветки, – а нам-то что до того?

– Напомни мне завтра, чтоб я удвоил охрану терема.

– Я напомню. Но ты бы лучше построил Роксане терем где-нибудь в Киеве. Это очень нехорошо, что она живёт возле леса.

– Она не хочет жить в Киеве, – возразил Святослав, – и это понятно. Около леса проще встречаться с нужными ей людьми.

– Да как такое возможно, князь? За ней неусыпно следят