Тим Северин - Крест и клинок

Гектор и оружейный мастер вернулись в оружейную, где увидели Дана, осматривающего мушкет из коллекции.

— Что ты о нем думаешь? — спросил Аллен.

— Именно такие ружья в ходу у меня на родине, среди моего народа. Я не думал, что найду здесь такое. Этому ружью по меньшей мере пятьдесят лет. У него старинный фитильный запал, — заметил мискито.

— Воистину, это так. Ты имел дело с ружьями?

— Дома на родине и немного в мастерской Галерного корпуса короля Людовика в Марселе.

Мастер-оружейник довольно фыркнул.

— Сболтнул лишнего, вот теперь и поработаешь. Помогать мне стряпать эту самую бомбу — толку мало, от тебя будет куда больше пользы, если ты присмотришь за английскими парнями здесь, в оружейной. Покажешь им, как чинить старое оружие. А твой друг-француз и этот немой бедолага пусть тебе помогают. Тем временем Гектор поможет мне соорудить для Мулая стенобитное орудие.

— Может, мне стоит для начала поговорить с другими уцелевшими, — предложил Гектор. — Они дойдут до Мекнеса через пару дней, и тогда я смогу расспросить их и получить какие-либо новые сведения. Они все сделают, чтобы поскорее освободиться. Мулай уже назначил меня посредником на переговорах об их выкупе.

— Именно такая причудливая мысль может развлечь императора, — согласился Аллен. — Наш друг Диас сообщит нам, когда прибудут пленные с галеры и где их поместят. Он бывает здесь почти каждый вечер, потому что ему и его дружкам по душе мой бренди.

Прошло еще несколько дней, когда Диас наконец доложил, что комит Пьекур и другие пленники с «Герасима» добрались до Мекнеса. Их поместили вместе с дворцовыми рабочими в камеры, встроенные в аркаду под дорогой, ведущей к королевским конюшням. На другой день к вечеру, когда все рабы возвращались с работ, Гектор отправился на поиски своего бывшего хозяина. Идя вдоль ряда из двадцати четырех арок, он заметил хорошо узнаваемую фигуру Якупа, начальника гребцов. Турок-отступник сидел на корточках, прислонившись головой к каменной кладке колонны, поддерживающей дорогу. Он был обнажен до пояса. Крест с раздвоенным основанием на его лбу был отчетливо виден. Когда Гектор подошел, из арки появились еще два человека, занятые разговором. Один — высокий, аскетического вида, и Гектор его не узнал. У другого была светлая кожа и низко подстриженные рыжеватые волосы. Это был Пьекур. На обоих были просторные рубахи и хлопчатые штаны — одежда рабов.

— Добрый вечер, комит, мне бы хотелось кое о чем переговорить с вами, — тихо сказал Гектор.

Вздрогнув, Пьекур прервал разговор и круто повернулся. При этом косые лучи вечернего солнца упали на лицо его собеседника, и Гектор увидел, что это, изначально красивое, лицо с правой стороны, от глаза и донизу, обезображено россыпью маленьких темно-синих пятнышек.

— Кто вы? — спросил Пьекур. Мгновение спустя в глазах его мелькнуло узнавание. — Ты ведь с галеры, а? Средний гребец, третья скамья, левый борт.

— Так точно, комит, — сказал Гектор. — Но теперь я состою на службе у мастера-оружейника и литейщика его величества Мулая Исмаила.

Рот Пьекура скривился в издевательской усмешке.

— Подумать только, мы уже встречались с твоим товарищем по скамье, темнокожим. Он расспрашивал нас сразу после того, как нас взяли в плен. Значит, еще одна из моих собак уцелела. Чего тебе нужно?

— Мне нужно поговорить с человеком, который занимался мортирой на «Святом Герасиме», а также с капитаном и всеми, кто может сообщить сведения об этом орудии.

Лицо Пьекура осталось бесстрастным.

— В таком случае тебя ждет разочарование. Мортирщика и капитана здесь нет. После того как галера затонула, капитан взял две корабельных лодки и направился на запад вдоль берега искать помощи. Бомбардир отправился с ним.

— А нет ли кого-нибудь еще, кто мог бы дать мне какие-нибудь сведения о мортире? Это помогло бы всем. Император расположен миловать тех, кто ему помогает.

— Это недостаточная причина ни для меня, ни для кого-либо другого, чтобы помогать неверным. Напротив, ты оказал бы себе немалую услугу, если бы послал весть в Алжир Ифраиму Коэну, еврею, который занимается выкупами. Как только он узнает, что нас держат здесь, он устроит наше освобождение. Я уже говорил об этом твоему темнокожему другу, и ты можешь получить хорошую награду. Позже ты и твои друзья по третьей скамье могли бы получить королевское прощение от его величества короля Людовика. У меня есть друзья, которые способны это устроить.

— Вы опоздали, Пьекур. Мулай Исмаил уже отдал приказ о вашем выкупе. А вести переговоры с его личным посредником по выкупам здесь, в Мекнесе, должен я.

Комит по-прежнему казался совершенно спокойным.

— За нас возьмут не слишком много. Здесь только я да младшие комиты и несколько простых матросов. Старшие ушли на лодках. Повторяю: чем быстрее ты пошлешь сообщение в Алжир, тем выгоднее для тебя.

В поведении Пьекура было что-то подозрительное. Он явно что-то скрывал.

— Я на минуту загляну в вашу камеру, — сказал Гектор.

Пьекур пожал плечами.

— Тебе не требуется мое разрешение.

Войдя в камеру, Гектор мгновенно вернулся в те времена, когда жил в Алжире в баньо. Проем арки с противоположной стороны был заложен сплошной кирпичной кладкой, а с этой стороны имелась двустворчатая дверь, которая запиралась на ночь. В результате получался высокий узкий колодец, куда свет и воздух проходили только через два маленьких оконца, расположенных высоко в дальней стене. Гектор огляделся, и его поразила чистота в камере. Наведшие эту чистоту люди подметали пол, уничтожая последние следы мусора. Все стояло на своих местах. Было очевидно, что обитатели этой камеры блюдут корабельные порядки. В качестве спальных мест французы соорудили койки из длинного бруса и циновок. Благодаря высоте камеры эти койки были четырехъярусными, и на верхнюю можно было попасть только по лестнице. Несколько кроватей были заняты людьми, отдыхавшими после трудового дня, в то время как другие играли в карты, сидя за самодельном столом между койками. Среди играющих в карты были два младших комита, подчиненных Пьекура, и парусный мастер, работавший на рамбаде. Они глянули на Гектора без всякого выражения и вернулись к игре. Юноше пришло в голову, что корабельные комиты и свободные матросы знали галерников, сидящих на веслах, лучше, чем эти последние знали обитателей полуюта. И Пьекур был прав, нигде не видно мортирщика, который мог бы ответить на вопросы о пушке и бомбах.

Выйдя из камеры, Гектор увидел, что Пьекур нарочно расположился так, что мог не обращать внимания на незваного гостя. Он сидел рядом с начальником гребцов, тоже прислонясь к колонне. У обоих глаза были закрыты, они грелись на солнышке, ожидая, когда узникам придется вернуться в камеры, где их запрут на ночь. А человека с лицом в рябинах нигде не было видно.