Клара Моисеева - Прошел караван столетий (сборник)

– Посмотри, Якуб, – говорил учитель в минуту отдыха, – как добра, как щедра к нам природа, создавшая такие сокровища. Какой аромат, какие краски, сколько в этом красоты и благородства! И все это на несколько дней. Роза увянет, но в саду уже расцветает ее сестра, призванная доставить нам новую радость. Знаешь, Якуб, – заметил шутливо ученый, – эти розы навевают неясные мечты, и мне вдруг захотелось отложить математические вычисления и приняться за стихи. А времени мало, надо многое успеть сделать для науки. Нельзя позволить себе роскошь писать стихи. Ведь это услада для сердца. А кто же закончит сложные вычисления, над которыми я сижу уже целую неделю?..

Но вот и дом Абу-Райхана. Бронзовый светильник озаряет большую глинобитную суфу, покрытую потертым ковром, кипу книг, разбросанных на сундуках, и ученого, склонившегося над своими сложными вычислениями. Ал-Бируни долго еще не подымает головы и молча что-то пишет. И только тогда, когда Якуб вынимает из мешочка драгоценные камни и кладет их на чистый лист бумаги, ал-Бируни подымает голову и счастливая улыбка озаряет его усталое лицо.

– Отличные лалы, – говорит он, рассматривая камни на свет. – Превосходные камни! Посмотри, как они хорошо полированы, какой чистый блеск. Искусная полировка сделала эти камни как бы прозрачными. Они блестят так, словно смочены водой. А теперь сравним лалы, присланные Юсуфом, с нашими. Посмотрим их сейчас и после подогрева в тигле. Разожги очаг, Якуб!

– Юсуф говорит, что название этого лала указывает не столько на место добычи, сколько на место торговли этими камнями. Верно ли это? – спрашивал Якуб.

– Это давно известно, – заметил ал-Бируни. – Известно, что их привозят в Бадахшан[54] и там обрабатывают – шлифуют и гранят. Для этих лалов Бадахшан – ворота, откуда они распространяются по другим странам. А сами рудники находятся в местности под названием Барзкандж, на расстоянии трехдневного пути от Бадахшана…

И ал-Бируни стал с увлечением рассказывать о том, как добываются эти лалы в шахтах. Якуб узнал, что проходка шахт – это дело рискованное и подобно игре в карты или путешествию в пустыне, где нет уверенности в достижении цели, если нет хорошего проводника. Но поиски облегчались тем, что были известны породы, сопровождающие драгоценный камень.

– Надо быть терпеливым, – говорил Абу-Райхан. – Можно долго и безуспешно искать, но если найдешь белый камень, похожий на мрамор, только гладкий и мягкий, значит, можно питать надежду найти благородный лал…

Якуб внимал каждому слову устода. Ему очень хотелось все это сейчас же записать, как он делал это всегда, но он был занят разжиганием очага и приготовлением тигля, в котором надо было нагревать камни. «Ничего, – подумал юноша, – я ночью все запишу. Теперь я уже привык запоминать сказанное устодом, чтобы потом, на досуге, все тщательно записать».

Опыты с драгоценными камнями все больше привлекали внимание Якуба. Он нередко засиживался над книгой ал-Кинди и тогда неизбежно обращался к устоду – верно ли сказанное этим знатоком драгоценных камней.

«Камень хоть и загадочен, но он тут, его можно взять в руки и что-то сделать с ним, – думал Якуб. – Это не то что звезды небесные. Они мерцают в далеком небе – попробуй проверь, верно ли сказали о них индусские астрономы. Они манят своей загадочностью, но отвращают своей недоступностью. Я заблуждался, когда мечтал стать астрономом. Увы, мне не постичь непостижимое! Аллах сотворил небосвод и светила, и только ему доступно понимание этого. Камни – они привлекают меня. Только бы запомнить все сказанное устодом о лалах!»

Пока Якуб возился с очагом, ал-Бируни внимательно осматривал каждый камешек и все время что-то записывал, словно обнаружил какое-то замысловатое явление.

«О чем скажешь, глядя на такой крошечный красный камень? – подумал Якуб и захотел было задать вопрос, но не спросил: подумал, что может выдать свое невежество, которое сейчас, через три года пребывания рядом с ученым, казалось ему недопустимым. – Завтра же прочту все, что найду о лалах и разных красных камнях, – подумал Якуб. – То, что я прочел в старинной книге об изумрудах, было чудесно! Как хорошо, что и я владею изумрудом, добытым в сказочном индийском царстве. И как славно, что перстень предохраняет меня от моровой язвы и от чар любви!»

Якуб усмехнулся собственной мысли. В самом деле, он был как бы застрахован от чар любви. Как не поверить, когда это доказано! Устод не верит в таинственную силу драгоценных камней. Сколько опытов он сделал для того, чтобы с полной уверенностью сказать, что разговоры о волшебном действии разных камней – все это глупые выдумки! А напрасно. Хочется верить.

Когда очаг нагрелся, ал-Бируни сам положил красные камни в тигель и велел нагревать их на медленном огне. Сделав все необходимое для опыта, Якуб напомнил Абу-Райхану, что настало время ужинать. Он знал, что без напоминания устод забудет поесть. Во время ужина Якуб снова заговорил о лалах и, когда ученый рассказал ему еще много разных подробностей о способах поисков и добычи этого камня, юноша был просто в восторге.

С нетерпением ждал Якуб той минуты, когда можно будет извлечь из тигля подогретые камни и сравнить их с теми, которые прислал Юсуф. Абу-Райхан взял в руки камешки, еще не совсем остывшие. Он нашел, что их цвет стал гуще и красивей. Якуб тоже заметил разницу к лучшему. Ал-Бируни бережно сложил в мешочек камни, присланные Юсуфом, и попросил Якуба утром доставить их ювелиру.

– Мы славно потрудились, – сказал учитель Якубу, – а теперь ступай домой, тебе ведь рано вставать. Береги драгоценный мешочек Юсуфа.

– Я все сделаю, мой устод, только позволь долить масла в светильник, он может тебе понадобиться. Вчера он горел всю ночь…

– Как хорошо, что ты вспомнил, Якуб! Моя забывчивость иной раз отнимает много времени. Да удалит от тебя аллах заботу, горе и беду.

Вернувшись в свою каморку, Якуб зажег светильник и взял в руки калам. Он с удовольствием погладил лист желтой самаркандской бумаги, подарок отца, и принялся записывать все, что узнал сегодня о красных камнях. Он подробно написал о том, как происходил опыт, как бережно и осторожно они нагревали красные камни в тигле и как потом охлаждали их и сравнивали с другими камнями такого же цвета. Он записал о бадахшанских лалах, добываемых высоко в горах. А когда кончил все свои записи, то надумал написать письмо отцу и рассказать ему об индийских изумрудах. Он давно собирался это сделать, ему было приятно, что в перстне, подаренном ему отцом, есть камень, о котором так хорошо написано в старинной книге.

«С желчью царя Данавы устремлялся Васука, царь змей, рассекая надвое небо. Подобно огромной серебряной ленте, он отражался в раздолье моря, и зажигалось оно огнем отблеска его головы.