Крис Хамфрис - Французский палач

— Стража! Стража! — крикнул он.

Выбежав из калейдоскопа, архиепископ бросился к двери темницы.

И тут все начали кричать. Бекк стремительно вскочила, положила камень в пращу и уже начала целиться в поспешно удаляющуюся спину.

— Фуггер! На этот раз я не промахнусь! Ложись! — крикнула она, однако тот замешкался, и Чибо успел добраться до двери и повернул ключ прежде, чем Бекк смогла прицелиться.

Как только дверь распахнулась, первый стражник, вбежавший в пещеру, получил удар камнем по лицу, повалился назад и налетел на двух других, бежавших следом. Все трое упали.

— Хватай моего отца! — крикнула Бекк. — Нам надо отсюда выбираться!

На бегу Бекк зарядила пращу новым камнем. Чибо успел пригнуться, и удар пришелся в дверную притолоку.

— Держите их, дурни! — крикнул архиепископ.

Он растаскивал и пинал стражников, которые пытались выбраться из-под своего раненого товарища.

— Куда? — крикнул Фуггер Бекк. Он наклонился над стариком, заставляя того встать на ноги. — Здесь только один выход! Да еще тот, который привел тебя.

Бекк метнула очередной камень. Четвертый стражник, пытавшийся проскочить мимо кучи на полу, тоже упал. Еще пятеро застряли в коридоре позади него. В узком лазе Бекк растеряла половину камней. У нее осталось всего три.

— Не пролезем! — бросила она через плечо.

К трубе, послужившей ей ходом, пришлось бы подниматься по длинной веревке, которую она захватила с собой и закрепила на выходе. Взобраться наверх будет нелегко даже ей, а для ее отца и однорукого Фуггера это вообще невозможно. А Бекк отнюдь не намерена оставлять их здесь.

Она метнула камень. Услышала еще один крик. «Осталось всего два», — подумала она.

И тут Фуггер вспомнил — и воспоминание наполнило его надеждой и одновременно затопило ужасом.

— Вода! Вон там, за калейдоскопом.

Бекк откинула тяжелую деревянную крышку и заглянула в пенный водоворот. Она повернулась, выстрелила из пращи прямо в центр стеклянной камеры. Крик. Хорошо!

— Тащи отца!

Фуггер подхватил старика, подставив ему плечо. Тот послушно встал, позволил провести себя мимо алтаря и прошаркал по разбитому стеклу к дочери. И тут Фуггер обернулся. Под фигурой в черных доспехах, продолжавшей корчиться посреди пентаграммы, он увидел руку. Он шагнул обратно в калейдоскоп и потянулся за ней.

Именно в этот момент Генриху фон Золингену удалось содрать с головы шлем. Лицо, появившееся из-под забрала, стало мордой химеры. Оно было обожжено, изрыто и все еще дымилось. Кожа лоскутами слезала со лба и щек, брови исчезли, ресницы растворились, один глаз полностью закрылся. Второй, яростно сверкающий, голубой, остановился на Фуггере, и латная перчатка сомкнулась на беспалом запястье. Изуродованное лицо прохрипело:

— Я тебя найду. Куда бы ты ни бежал, я буду там. И под конец ты будешь умолять меня, чтобы я даровал тебе смерть.

Фуггер почувствовал, как металлическая хватка начинает крушить ему кости. Он вскрикнул от мучительной боли. И тут ему показалось, что рука под доспехами — рука мертвой королевы — раскрылась. Фон Золинген завопил от муки и рухнул на нее, прижимая латную перчатку к сердцу.

В этот момент Бекк закричала:

— Ну же, Фуггер, иди!

Трое стражников наконец прорвались через дверь в темницу. Фуггер поднял стилет, оброненный архиепископом Чибо, и начал обходить алтарь.

— Пожалуйста! — раздался совсем рядом шепот. — Пожалуйста, не оставляйте меня здесь.

Фуггер посмотрел на девушку, лежавшую в белом одеянии девственницы, и увидел ее веснушчатое лицо. Отчаяние прыгало в плачущих карих глазах. Он протянул ей свою здоровую руку.

— Пойдем, — мягко проговорил он, помогая ей спуститься на пол и обойти алтарь так, словно времени у них оставалось сколько угодно.

Фуггер осторожно перевел девочку через разноцветные осколки в задней части калейдоскопа в тот момент, когда первый вооруженный охранник появился у входа в него.

Камень, пролетевший над их головами, ударил стражника прямо в лицо.

— Все! Больше не осталось. Пошли!

Фуггер уставился на пенную воду ревущего и кипящего в люке потока.

— Другого пути нет! — Бекк подвела отца к отверстию. Она быстро связала себя с ним веревками пращи, обернув их вокруг талии. — Иди!

Быстро оглянувшись на вооруженных людей, которые уже выбегали из стеклянной камеры, девушка в белом тихо вскрикнула от страха и прыгнула в воду. Поток мгновенно унес ее прочь.

— Я останусь. — Фуггер повернулся к врагам, сжимая в руке кинжал. Он внезапно решил, что здесь хорошее место, чтобы умереть. По крайней мере, сухое.

Бекк не колебалась.

— Нет! — заявила она и, резко толкнув Фуггера, прыгнула вместе с отцом следом за ним.

Фуггеру удалось выговорить:

— Но я не умею пл…

Последнее слово потерялось в потоке.

Чибо смотрел на воду.

— За ними! — приказал он. Никто из его людей не шевельнулся, и он завопил: — Повинуйтесь, олухи!

Стражники переглянулись и дружно принялись шарить глазами по сторонам, лишь бы не встретиться с полным ярости взглядом своего господина.

— Хорошо же, — проговорил архиепископ очень мягко. — Тогда принесите мне Джанлуку.

Раненого охранника, первым вбежавшего в пещеру, бросили к ногам Чибо.

— Нам нужна метка. — Бархатный голос звучал тихо, рассудительно. — Нам надо знать, где они выплывут. Ты — доброволец.

Он наклонился и с силой, удивительной для немолодого человека, сбросил солдата в воду.

Дергающаяся рука недолго махала над водой, словно прощаясь, — и исчезла.

— Обыщите берега реки, осмотрите все затоны. И помните: они нужны мне живыми!

С этими словами архиепископ Сиены вернулся в центр разбитого калейдоскопа. Он засунул руку под Золингена и, отвратив взгляд, вытащил кисть из центра рассыпавшейся песчаной пентаграммы. Опустив руку в бархатный мешочек, архиепископ бросил его на алтарь. Хороша картина. Извиваясь среди осколков разноцветного стекла, бессвязно лепетали сатанисты-монахи, яростно рычала раздетая любовница архиепископа, громко стенал телохранитель.

— О да, — проговорил Чибо, ни к кому в особенности не обращаясь. — Они нужны мне абсолютно живыми!

Глава 6. ЧУДЕСА

Лукреция была глубоко набожна — как и большинство знакомых ей преступников. И, подобно многим выходцам с улиц, посетив храм, прочитав «Pater noster», «Credo» и три «Ave Maria», поставив свечи и поцеловав ноги Мадонны необходимые в таких случаях девяносто девять раз, Лукреция прибегла также и к другим мерам. В подобных обстоятельствах люди обычно обращались к ней. Лукреция была ведуньей контрады Скорпионов и отлично знала, какие именно меры следует принять.