Сэм Барон - Возвышение империи

Неся в руках одежду, все трое вошли в дом. В большой комнате не было слуг, лишь два воина стояли на страже у дверей. Эсккар поговорил с обоими, чтобы убедиться, что они начеку. Хотя Сисутрос раздал много награбленного добра, в доме все еще хранилось золото, предназначенное для Аккада.

Эсккар едва успел войти в свою комнату, как появилась Лани, неся черпак с вином, еще один — с водой и единственную чашу. Она наверняка слышала, как мужчины мылись у колодца, поэтому не принесла чашу для умывания.

Плеснув немного вина, она добавила туда воды и протянула Эсккару. Она уже поняла, что он пьет хорошо разбавленное вино.

— Спасибо, Лани, — сказал он, прервав молчание.

Она, вероятно, думала, что Эсккар ждет, что она будет ему прислуживать. На Лани было то же самое мягкое платье, в котором она пришла прошлой ночью, и ему уже хотелось, чтобы платье это было развязано.

Он сделал глоток из чаши.

— Лани, ты не обязана быть в моей спальне. Ты горюешь о своем муже.

Она прикоснулась пальцем к его губам.

— Мой муж погиб больше четырех месяцев тому назад. Сегодня… глядя, как умирает Ниназу, я оставила позади свое горе. Теперь я должна заботиться о сестре.

— Значит, ты нужна ей этой ночью, Лани. Останься с ней. Она не такая сильная, как ты.

— Сегодня у нее для утешения есть Гронд.

Лани увидела, как взглянул на нее Эсккар.

— Нет, господин, она по своей воле пошла к нему. Пора ей перестать бояться мужчин. И я думаю, что Гронд как раз подходит для этого. Он не обращает внимания на то, что она опозорена, и обращается с ней с уважением. Сестру его присутствие утешает больше, чем могут утешить мои слова. Типпу знает, что никто теперь ее не обидит.

«И верно, — подумал Эсккар. — Только тупица попытается оскорбить женщину, которая находится под защитой Гронда».

Лани повернулась и пошла к двери, закрыла ее и заложила деревянным засовом.

Снова повернувшись лицом к Эсккару, она высоко подняла голову.

— Я думаю, пора и мне по доброй воле лечь с мужчиной в постель. Я бы осталась с тобой и этой ночью, господин, если ты не рассердишься.

Он посмотрел на нее, и его решимость растаяла. В Лани было нечто, что заставляло Эсккара ее желать, и он знал, что дело здесь не только в ее умении его ублажать, а в чем-то большем. Эсккар сел на постель, как никогда, не уверенный в себе.

— Ты знаешь, что я хочу тебя, Лани. Но я не возьму тебя с ложью на устах. Моя жизнь осталась в Аккаде, с Треллой. И я скоро туда вернусь.

— Я прошу тебя только сдержать слово, господин, и взять меня с сестрой в Аккад. А до тех пор тебе понадобится кто-нибудь, кто будет управлять твоим хозяйством, заботиться о тебе, пока ты здесь, и обнимать тебя в темноте ночи.

— Тебе не надо называть меня «господином», Лани. Меня зовут Эсккар. И я простой воин, пытающийся управлять городом и землями, где полно проблем.

Она шагнула к нему, остановившись на расстоянии вытянутой руки, и начала развязывать платье.

— Нет, Эсккар. Я слышала, как ты сегодня говорил на площади, и видела, что ты сделал. Ты дал жителям селения правду и правосудие — то, чего они не видели много месяцев. Несмотря на свои жалобы, они уже признали тебя правителем и верят, что ты защитишь их. Ты великий правитель, обладающий властью над людьми.

Платье было развязано и соскользнуло с ее плеч, повиснув на руках Лани, как и прошлой ночью. Она закрыла глаза под пристальным взглядом Эсккара и задрожала, как будто уже чувствовала его руки на своем теле.

Он покачал головой. Никто и никогда не называл его раньше «великим». И хотя он правил этой землей, почестей заслуживала Трелла. Но он не мог объяснить это Лани, не сейчас. Он встал, потянулся к ней и обнял, поймав одной рукой ее волосы.

Он поцеловал обращенные к нему губы и услышал, как платье Лани скользнуло на пол. Она была сладкой на вкус, и он стал целовать ее крепче, одной рукой лаская ее груди, пока у нее не прервалось дыхание.

— Что я могу сделать, чтобы доставить моему господину удовольствие этой ночью?

Она говорила тихо, но Эсккар слышал в ее голосе страсть.

Он повернул ее и осторожно толкнул на кровать. На мгновение Эсккар почувствовал искушение оставить свечу непогашенной, но вид ее тела уже горел в его памяти. Он наклонился и задул мерцающий огонек.

Несмотря на желание, он успел вынуть из ножен меч и прислонить к стене, прежде чем скользнуть на кровать.

Они обнимали друг друга, целовались и касались друг друга долгое время молча, а возбуждение их все росло. Когда Лани шевельнулась, чтобы доставить Эсккару наслаждение, как прошлой ночью, он удержал ее, поцеловав в шею.

— О, нет, Лани. Не сегодня. Этой ночью я доставлю наслаждение тебе.

Эсккар лег на бок и начал ее ласкать, посасывая и кусая ее соски, пока его пальцы мяли и дразнили ее тело. Сначала ей, казалось, было неловко от такого внимания, но постепенно она расслабилась, позволив ему возбудить ее.

Его губы двигались вверх и вниз по ее телу, пробуя ее, целуя ее, и Лани начала стонать от удовольствия. Эсккар сопротивлялся ее первым просьбам, не обращая внимания на толчки ее тела, прижимавшегося к нему, сдерживаясь до тех пор, пока ее рука не сжалась вокруг него так сильно, что ему показалось — он взорвется.

В конце концов он лег на Лани и скользнул глубоко внутрь нее. Длинный вздох удовольствия сорвался с ее губ, и она обхватила его ногами.

Он начал двигаться, она вторила его движениям, толкая. Вскоре она застонала, ее руки и ноги сжались вокруг него, страстные звуки, которые она издавала, вырывались все быстрей и быстрей, пока она вполголоса не закричала, уткнувшись в его шею, не в силах сопротивляться велениям своего тела.

Дрожа, она могла лишь крепко держаться за Эсккара; он толкал все сильней и вскоре тоже закричал, выбросив в нее семя, зарывшись лицом и губами в ее волосы.

Он долго лежал на ней: его возбуждение иссякло, но он продолжал наслаждаться прикосновением к ее телу. Когда он шевельнулся, она застонала. Эсккар обнял ее и держал в объятьях. Лани дрожала с ног до головы, и он ощутил соленые слезы на своих губах, нежно поцеловав ее в щеку.

— Я сделал тебе больно, Лани?

— Нет, господин, — она крепко обхватила его за шею и прижалась лицом к его лицу. — Это слезы счастья.

Глава 10

В Аккаде дни для Таммуза бежали быстро.

Появившаяся в его доме Эн-хеду, казалось, сделала это мрачное место светлее. Она начала благоустраивать дом, и скучная рутина осталась в прошлом. Ни Кури, ни Таммуз никогда не утруждали себя поддержанием чистоты, но Эн-хеду быстро принялась исправлять упущенное.