Пугачёвщина. Что это было? К 250‑летию пугачевского бунта - Андрей Валентинович Болдырев

Таракановой многими были признаны, если не повсеместно, то в значительной части мира. Она разорила десятки вельмож и осталась должна крупнейшим банкирам эпохи. Причём она настолько мастеровито строила из себя принцессу, что не оставляет сомнения, что её обучали много и комплексно – от языков (четыре), истории до манер. Однако, даже если к вам приходит человек, похожий на царицу, это не повод отдавать последние деньги! А отдавали! И последние!

Кстати, разные вельможи докладывали в Петербург о самозванке Никите Панину (!!!). Но он ничего не предпринял, сославшись на то, что это несерьезно. Зато хлопотал, чтоб выручить с каторги агента Анжели… Ниже мы ещё поговорим об этой фигуре.

Между тем сила выступила против Екатерины несметная. Сегодня это можно точно сказать. Вся Европа принимала и готова была признать самозванку.

Пугачёва она объявила «братом». Почему же у них не получилось? Почему так странно всё закончилось – она села на корабль Алексея Орлова, который её влюбил в себя (по официальной версии, в которую мы не верим, поскольку «Княжна» вообще не нуждалась в любовниках) и привез в Петербург, после чего она попала за решётку. Нет никакого сомнения, что прожжённая самозванка ехала не за любовью, а дворцовым переворотом, в готовности которого её убедил Алексей Орлов – так сказать, «профессиональный переворотчик», сумевший доказать, что он так попал в немилость Екатерины, что возроптал. А если учесть жёсткое кураторство иезуитов, французской короны, османской Порты и прочих, то полагать, что её отпустили на любовную интрижку в Питере, просто смешно. Значит ситуация была грозной: в Санкт-Петербурге её ждала тогдашняя «пятая колонна», а в связке с Пугачёвым это был двойной удар.

Примечателен сам факт: объявление «Княжной» претензий на престол в июне 1774 года точно совпадает с взятием Пугачёвым Златоуста и Сатки – предполагаемого центра, тогдашней столицы Урала. Что стало отмашкой к активизации второй части заговора.

Ситуация висела на волоске. Претензии поддержали явно или тайно почти все дворы в Европе. И только невероятная мобильность для тех времен государственной машины, которую Екатерина завела в деле привлечения старообрядцев и казачества, и формирование невиданного по тем временам спецназа Михельсона, который сумел в кратчайший срок, атакуя в суворовском стиле, за шесть блестящих боев, выдавить Пугачёва из Златоуста и Сатки в Красноуфимск. Это невероятно выглядит даже по нынешним временам.

Спецназ Михельсона организаторы не учли. А Екатерина учла.

Многие в советские времена, читая повесть Данилевского о «княжне», задавали вопросы: что так Екатерина переволновалась – где она и где самозванка? Мы тоже так удивлялись – до той поры, пока не вскрылась реальная стратегия Пугачёва – расколоть Россию по Уралу. По тем временам синхронный удар двух самозванцев, признанный европами, мог быть смертельным. И именно действия Екатерины в контексте окружающих угроз можно признать совершенно героическими – точными, чёткими и, можно сказать, изощренными, на грани полного риска: послать обиженного Алексея (после того, как его брат Григорий Орлов потерял статус фаворита и уступил Потёмкину, после чего братья потеряли своё влияние при дворе) соблазнять врагиню, – это было на грани мистики: прибыть с новой императрицей и сместить Екатерину – было делом нехитрым. Но интрига показала преданность Орлова, может, и не Екатерине, но стране, ведь он понимал, что он везёт с собой на корабле не просто самозванку – а оккупантку России от Европы.

Серьезность самозванки показали действия Екатерины после ареста «княжны». Екатерина предлагала свободу и выезд за официальный отказ от претензий. Та отказалась. Почему – вопрос. Может быть, потому что понимала, что, предав Европу, её план, своих руководителей, козни, она обречена и там тоже. «Княжна» так и не созналась о своём происхождении.

Интересна и мемориальная синхронность в деле Пугачёва и Таракановой. Популяризация их, романтизация их началась в один момент – после реформы 1861 года по освобождению крестьян. Неправильной – по мнению многих крестьян.

Картина с явным историческим наветом – княжна Тараканова – красивая свободная женщина, тонет в темнице Екатерины Второй во время потопа. Слезу выбивает уже вторую сотню лет – у всех, от мала до велика!

А это факт исторической лжи. Автор – Флавицкий. Очень способный живописец, но картину эту он создал, вернувшись из Италии, в 1862 году. Удивительные кругом совпадения – антиимперский поклёп в шикарной картине! Как говорится, краску уже не смоешь. И дело даже не в поклёпе на Екатерину, а в выдумывании явлений, чтобы этот поклёп осуществить!

Рис. 25. К.Д. Флавицкий. «Княжна Тараканова». 1864 год.

Государственная Третьяковская галерея

Кстати, и биографии и исследования по Таракановой написали западные авторы. Не для того ли, чтоб скрыть что-то за якобы полностью прозрачным её жизненным путем авантюристки, действовавшей на страх и риск в погоне только за деньгами? А потом и отечественные исследователи опирались уже на западные публикации…

Увы, нам придется пересматривать штампы историографии, чтобы просто реабилитировать создателей великой страны, среди которых Екатерина Вторая. Не надо её обелять – грехов было много, – но надо не дать очернить и показать тот её героизм, который был прежней историографией скрыт.

Рис. 26. Торжественный выход Екатерины II.

Художник А. Н. Бенуа. 1909 год

§ 7.12. Панины – «пятая колонна»

Довершает наше доказательство того, что пугачёвщина была организована извне – заговор Паниных-Фонвизина, который, по странности, совпадает по времени – 1773–1774 годы.

Но тут есть сложности быть обвиненными в мании конспирации. Внешне это был классический масонский заговор. Но и неклассический тоже. И, может показаться, не заговор. И не потому, что они были масонами, не потому, что вокруг были Елагины, Новиков, и другие, а по совершенно легальному концепту – ставке на Конституционный процесс – на введение Конституции.

Павлу Первому, наследнику, на 1773 год – 19 лет. Он находится под влиянием масонов, своего воспитателя – Никиты Панина. Назвать заговором конституционные инициативы Н. Панина и союзников было бы неточно – это был легальный процесс, хотя бы потому, что Панин ещё до событий 1773 года выдвигал инициативу конституционного порядка, суть которого – введение Императорского Совета, где Екатерина оставалась Матерью Отечества.

Надо напомнить, что первые десять лет масоны называли своё пребывание в России золотым веком – Екатерина благоволила образованным, ответственным, организованным, богатым людям, видя в них естественных союзников, если вместо безграмотного монарха воцарится просвещенная императрица. Но дело закончилось арестом Новикова. И стало понятно, что просвещенная императрица всё равно не устраивает масонов. Екатерина это поняла: ни разговоры с