Обратная сторона средневековой Флоренции - Мария Плетнева

не обменивался любезными мнениями о новых витражах и красивых алтарных иконах в часовне очередного богача. Нет. Его голос гремел на площадях своей сухостью, безапелляционной уверенностью в том, что Флоренция погрязла в грехе и хуже города не сыскать на белом свете. Его слова очень быстро нашли отклик в сердцах простого народа. На каждой своей проповеди он обещал беднякам Царствие Небесное, а всем богачам — сгинуть в беспросветных недрах ада. Лоренцо даже представить себе не мог, что очень скоро они столкнутся с феррарцем в схватке по проповедям и пропагандам. Почувствовав нарастающий интерес к фигуре Савонаролы, Лоренцо намекнул монаху, что при случае у него есть все возможности, чтобы он закрыл свой рот и отправился за ворота города.

Савонарола тут же отвечает Медичи в одной из проповедей, но не защищаясь, а нападая на Лоренцо: «Это вы должны бояться, что вас изгонят, ведь это у вас семьи и дети. Меня же этим не запугать. Если вдруг мне будет запрещено находиться на вашей земле, для меня она, как чечевичка, в сравнении со всеми другими землями, куда я могу направиться. По этому поводу я совершенно не переживаю. Решайте вы, как вам угодно. Но одну вещь запомните: пусть я и иноземец здесь, а вы первый гражданин Флоренции, я, а не вы — тот кто останется. И вы должны будете уйти»[93].

Понимая, что открытые угрозы в сторону Савонаролы лишь усугубят положение и поднимут без того огромный авторитет монаха, Лоренцо «Великолепный» решает воспользоваться услугами другого монаха, своего друга Марьяно да Дженаццано. Его задача состояла в том, чтобы на своей проповеди дискредитировать Савонаролу. В назначенный день Лоренцо и все его приближенные собрались на площади, чтобы послушать фра Марьяно. К своему сожалению, Лоренцо отметил, что пришло очень мало простого народа, почти все они заслушивались речами Савонаролы на другой площади. «Но ничего, у них еще будет возможность», — мог подумать тогда Медичи.

Увы, фра Марьяно не смог сдержать своей откровенной зависти к тому, сколько прихожан перетянул к себе ненавистный доминиканец. В какой-то момент проповеди он начал клеветать и рассказывать откровенно грязные истории, чтобы очернить Савонаролу, в наветы никто не поверил. Лоренцо опустил голову и тяжело вздохнул, его план провалился. После своего фиаско фра[94] Марьяно с позором покинул Флоренцию и отправился в Рим, но судьба еще подарит ему шанс взять реванш в этой истории.

Что имел в виду Савонарола, когда утверждал об уходе из города Лоренцо? Уж не пророчил ли он ему смерть? В начале апреля 1492 года небо над Флоренцией осветило десятками молний. Такой грозы и дождя жители давно не видели. Как вдруг весь город оглушил сильнейший удар. Одна из молний прилетела в купол Брунеллески и сбила с его верхушки огромный позолоченный шар с крестом. Просто чудом никто не пострадал. Когда горожане прибежали посмотреть на то, что случилось, в толпе зашептались: «Это знак! Господь о чем-то предупреждает нас». Новость о случившемся докатилась до Лоренцо Медичи, который болел на своей вилле в Кареджи. Первым делом Лоренцо поинтересовался куда именно упал шар. Ответ лишь еще больше его напугал: шар приземлился недалеко от дворца Медичи. Через три дня после происшествия Лоренцо «Великолепный» скончался.

Пророчество Савонаролы сбылось. «Великолепный» ушел, теперь город в руках монаха, где тот наконец-то наведет порядок. Кроме простого народа к Джироламо стала прислушиваться и богатая часть населения. В проповедях все чаще звучали фразы о бренности, о том, как деньги разъедают душу. А ведь времени покаяться остается все меньше и меньше. Получив статус «пророка», Савонарола разошелся не на шутку и начал обещать скорый день Страшного суда, после которого у флорентийских толстосумов не будет шанса попасть в рай. Проповедовал он в 90-х годах XV века, а Страшный суд обещал в 1500 году. Есть у человека слабость — ждать чего-то великого именно в круглые даты.

Кроме богатства как такового Савонарола стал запрещать любое проявление искусства. Все эти картины, скульптуры, которые заказывались для церквей, — это глупости, они не нужны Богу, а лишь питают тщеславие художников и заказчиков. «Покайся, Флоренция, пока не поздно!» — звучали на каждом углу голоса последователей монаха. Кроме того, что в тот период творческие мастерские почти лишились всех заказов, также Савонарола примется уничтожать уже созданные произведения. Для этого он организовал группу из мальчиков 8–10 лет, которые были одеты в грубые сутаны, в руках несли огромный крест и стаей черных воронят проносились по зажиточным домам города. Мальчишки стучали в двери и окна, требуя, чтобы им отдали книги, украшения, картины, дорогие платья, зеркала, все то, что когда-то создавалась талантливыми руками мастеров. Огромное количество предметов искусств собиралось по всей Флоренции, чтобы очистить ее от тщеславия и создать здесь второй Иерусалим.

Что же делал Савонарола со всеми этими предметами? Сжигал. Во имя Бога. Во Флоренции вспыхивают один за одним костры, жадно пожирающие своими языками редкие манускрипты, рисунки с обнаженной натурой, античные статуи. Самый масштабный костер был зажжен в 1496 году на главной площади города, площади Синьории. В тот день к костру подошел чуть сутулый синьор со спутавшимися волосами на голове, в его руках были свернутые в рулоны рисунки и деревянные доски. Резким движением он бросил их в костер, бросая вместе с ними часть себя, часть своей жизни, которую ему хотелось забыть. Звали синьора Сандро Боттичелли, и одному Богу известно, какие свои работы в тот день он предал огню.

Великолепный Сандро, подаривший миру «Весну», где элегантность линии воспевает жизнь и красоту, был сломлен, раздавлен и бесконечно одинок. От его близких друзей и заказчиков Медичи в городе остались лишь воспоминания. Лоренцо Великолепный угас, а в 1494 году его детей с позором изгнали. Все те рассуждения философов на вилле Кареджи о красоте человеческой души, о мифах, которые вдохновили Сандро не на одну картину, — все это стало болезненным воспоминанием. Неужели он всю жизнь ошибался? Неужели все его искусство не было угодно Богу, особенно те бесстыжие обнаженные девы, неужели это не красота, а лишь порок в красивой обертке? Боттичелли переживал сильнейший религиозный кризис, усугублявшийся с каждой проповедью Савонаролы.

Сандро Боттичелли. Весна Галерея. Уффици, Флоренция

Окончательно возомнив себя пророком, монах решил, что очистить только Флоренцию не имеет смысла — нужно браться за