Станислав Пономарев - Быль о полях бранных

— Видишь, среди зелени похожая на дым полоса. Вон, прямо на пути. Это засеки.

— Как ты сказал?

— Засеки. Урусы валят могучие дубы кронами в сторону возможного появления врага. Деревья высыхают, и сучья их, подобные много раз скрещенным копьям, становятся непроходимыми ни для пешего, ни для конного.

— Пошли туда тысячу батыров с факелами. Пусть поджигают эти... засеки.

— Слушаю и повинуюсь, о Побеждающий. Но...

Араб-Шах глянул на темника взбешенно.

— Но дуб, даже сухой, плохо горит, — поспешил объяснить многоопытный военачальник. — Сейчас весна, лес сырой. А засеки вырублены далеко в глубину... Мы потеряем много времени и...

— Это хорошо. Это очень хорошо! Тогда прикажи поджигать все засеки, которые встретятся на пути. Прямой путь понадобится нам, если придется спешно уходить в степи. А сейчас мы пойдем в обход.

— Слушаю и повинуюсь, о Мудрейший!..

Олег Иванович — великий князь Переяслав-Рязанский — учел прошлогодние свои ошибки, когда он позволил Араб-Шаху, по сути, беспрепятственно дойти до Пронска. Теперь одна преграда за другой встречали изумленного и взбешенного этим ордынского полководца.

Засеки... Подобные препятствия преграждали путь на каждом шагу. И это приводило в уныние татар, привыкших действовать стремительно и бить врага в открытом поле. Дремучесть Рязанской земли настораживала. Вызывали беспокойство и пустые селения. Как будто все здесь вымерло от внезапного морового поветрия. Над заброшенными избами летали стаи черных воронов и хриплыми замогильными голосами накликали беду...

В одной заброшенной слободе батыры нашли с десяток старух и стариков. Немощных били плетьми, стараясь выведать, куда подевались их дети и внуки. Но упрямые старики молчали, стонали под секущими ударами и молились своему непонятному Богу о ниспослании смерти врагам Святой Руси. Султан во гневе приказал зарубить всех.

Двигаясь между засеками, увязая в болотах, воинство ордынское медленно, но неуклонно пробивалось к городам Рязанского княжества. А из зеленых кущ внезапно вылетали тяжелые стрелы, или на головы татар обрушивалась вдруг целая полоса деревьев. Кто-то из степняков вопил, провалившись вместе с конем в волчью яму. И гибли батыры один за другим. Иногда из чащобы вырывалась стремительная ватага конных русских удальцов, рубила сплеча зазевавшегося врага, теряла иногда двух-трех всадников и пропадала так же внезапно, как и появлялась. А в траве корчились от ран или валялись в крови бездыханными десятки зарубленных ордынцев. Зоркие в степи, в лесах кочевые пастухи были слепы.

Ночами воины Араб-Шаха спали вполглаза, ибо бесшумно из непроницаемой тьмы являлись мстители, и тогда хрипели неосторожные дозоры в предсмертном ужасе.

Ловить руссов в их родных лесах было бессмысленно, а главное — некогда.

Татары роптали, но предводитель их был неумолим.

Только через десять дней тумены татарские прорвались через все преграды и остановились на виду города Пронска. И за эти десять дней султан только убитыми потерял около двух тысяч человек. Раненых уже было в три раза больше.

Араб-Шах хмуро выслушал это сообщение.

«Почти целого тумена нет, — думал он. — А мы еще и не видели главных сил коназа Олега»...

Пронск оборонялся целых шесть дней. Крепость сгорела дотла. И когда ордынцы встали на пепелище, никого живого они не обнаружили.

— Где жители этого злого города? ! Где женщины, дети?! — раздраженно спросил царь золотоордынский, сам не зная кого. — Я вижу среди головешек только тела павших урусских батыров.

Так оно и было на самом деле. Ожидая врага, воевода Пронска Протасий Акуд[139] приказал неспособным держать оружие жителям покинуть город и укрыться в лесах. Защищая родину, легли костьми три тысячи богатырей-прончан вместе со своим воеводой. Но и урон, нанесенный ими врагу, был страшен. Каждый русский ратник унес с собой жизни трех, а то и пяти ордынцев.

Еще неделю стоял на пепелище Великий Султан Дешт-и Кыпчака Араб-Шах Гияс-лид-Дин Муззафар, поджидая подкрепление из тумена, оставленного для прикрытия. И ни одного пленного уруса...

Подкрепление пришло. Бинбаши Куварза-бей доложил, что привел с собой шесть тысяч булгар.

— Но в степи осталось всего столько же батыров, — сообщил он.

Араб-Шах не поверил. Он заранее уверил себя в том, что, узнав о походе на Русь, под его бунчук будут стремительно стекаться тысячи любителей легкой наживы. Но этого, как ни странно, не произошло. С недоуменным вопросом султан обратился к многоопытному Сагадей-нойону.

— Я все время говорю: весной на Урусию ходить бесполезно, — с некоторой долей раздражения еще раз напомнил военачальник. — Это не степь. Ты сам видишь, о Муззафар, все здесь залито водой. Засеки не горят, реки переполнены, кругом болота. На Урусию надо нападать осенью, когда все пересохнет, когда сабанчи[140] будут зерно с полей убирать. Только тогда пути набега откроются. Все в Орде это знают, поэтому не спешат в твое войско.

— Но ведь в прошлом году я дошел сюда, — Араб-Шах топнул ногой о землю, — всего за два дня.

— В прошлом году коназ Олег не ждал нападения, и весна была не такой поздней. И воды столько не было. Тебе просто повезло в прошлом году. А сейчас тебя ждали.

Султан раздраженно хмыкнул, отвернулся, постоял так минуту-две, обернулся:

— О чем доносят яртаулы[141]?

— Сюда идет главное войско Рязанского коназа Олега. Оно уже недалеко, всего в одном переходе.

— Сколько?

— Пять тысяч пеших батыров и три тысячи на конях.

— Наконец-то к нам невольники сами идут! — обрадовался полководец. — Мы их встретим на том поле, которое вчера смотрели...

Олег, великий князь Переяслав-Рязанский, тоже знал это поле. А уж Даниил, князь Пронский, наверняка. Знали оба русских полководца и то, что ордынцам нет нынче более подходящего места для решительного сражения. Только там стремительный враг может атаковать их полки, ибо до самой Рязани узкие лесные дороги тянутся, да и те наполовину затопленные.

Много знали татары: разведка у них была зоркая. И путь на Рязань не был для них загадкой. И все же всего они знать и видеть не могли. Не ведали, например, что следом за полками Олега идет сильное московское войско во главе с самим «коназем-баши Димитро»; что от Козельска воеводы Тимофей Вельяминов и Игнатий Сокол скрытно продвинули вперед мощный отряд тяжеловооруженных всадников; что Дмитрий Боброк и князь Владимир Серпуховский готовы ринуться от крепости Шилово наперерез ордынским тылам, стоит только Араб-Шаху подойти к столице Переяслав-Рязанского княжества.