Кинжальщики. Орден низаритов без легенд и мифов - Вольфганг Викторович Акунов

поддержало репрессии, обрушенные на них теперь властями предержащими. Устроенная восточным измаилитам «кровавая баня» затмила все предыдущие, нередко – стихийные, спонтанные, измаилитские погромы. Ибн аль-Каланиси писал: «К этому времени батиния укрепилась в Алеппо, и власть секты стала значительной. Ибн Бади, глава охраны (гарнизона – В. А.) в Алеппо, и знатные горожане стали бояться их из-за большой численности, силы организации, а также защиты, которую они предоставляли нуждавшимся в ней членам своей секты. Аль-Хаким аль-Мунаджим и Аба (Абу – В. А.) Тахир, золотых дел мастер, были первыми, кто стал открыто проповедовать эту отвратительную доктрину в Сирии во времена правления князя (султана – В. А.) Рудвана (Ридвана – В. А.). Обманом и интригами они старались добиться его благосклонности, и их поддерживало большое войско исмаилитов из Сармина, Джавра, Джабал-аль-Суммака и Бану-Улайма. Ибн Бади, префект (собственно, градоначальник, но здесь – начальник гарнизона – В. А.) Алеппо, обсудил эту проблему с князем Алп-Арсланом, сыном Рудвана, рассказал ему об этом движении, и они приняли решение предпринять против него строгие меры и искоренить секту. Во исполнение этого решения он арестовал Абу Тахира, золотых дел мастера, и всех приверженцев его секты, примерно двести душ. Абу Тахира, золотых дел мастера, незамедлительно казнили вместе с миссионером Измаилом, братом аль-Хакима – аль-Мунаджимом и другими лидерами их движения, на которых было указано. Остальных заключили в тюрьму и конфисковали их собственность. Некоторых впоследствии помиловали, некоторых освободили, некоторых сбросили со стены крепости, а других казнили. Нескольким членам секты удалось бежать, и они присоединились к франкам и разбрелись по всей стране.»

Вот как! Присоединились к «франкам»-«многобожникам» – казалось бы, «неверным псам» хуже мусталитов и суннитов! Но «враг моего врага мне может быть и другом»…

Как ни странно, низариты продолжали сохранять определенное влияние в Алеппо даже после всех учиненных им погромов. Вероятно, не без их влияния главный враг «батинии» в Халебе – ибн-Бади – чьими руками была осуществлена устроенная «эзотерикам» очередная «кровавая баня» – был смещен с должности и изгнан из города в 1119 году. Вскоре после смещения и изгнания «нечестивца» низариты довели свою месть до конца. Извещенные своей халебской агентурой о том, что «объект» покинул город, и даже об избранном им маршруте, «саббахиты» приняли незамедлительные меры. Намереваясь переправиться через Евфрат, ибн-Бади попал в устроенную ему низаритами засаду и был зарезан ими, как баран, вместе со своими двумя сыновьями. Однако это были всего лишь последние огненные язычки, если не искорки, затухающего «саббахитского» костра. К 1124 году Халеб обрел нового правителя, повелевшего изгнать из города все еще остававшегося там низаритского «даиса» и всех его последователей. Так был положен конец не только низаритскому влиянию, но и низаритскому присутствию в старинном граде Алеппо.

Ну никак не удавалось низаритам обрести в Сирии прочную и долговременную базу! Тщательно подготовившись, они напали на упоминавшуюся выше крепость (или город) Шейзар в пасхальное воскресенье, когда начальник гарнизона Бану Мункид, который, по выражению аль-Каланиси, «весьма благосклонно относился к людям, лелеящим такие ошибочные и злые замыслы» (то есть к «еретикам»-низаритам), присутствовал на праздничном христианском богослужении в качестве любопытного наблюдателя… Отборному ударному отряду низаритов, численностью в сто пеших воинов, удалось с налету захватить большую часть крепости, когда ее гарнизон не ожидал нападения, закрыть ворота крепости, взять цитадель, включая башни, однако ее уцелевшие защитники засели в башне. «При их (низаритов – В. А.) появлении жители Шейзара поспешили спрятаться во внешней башне (барбакане[14]– В. А.) и из окон (цитадели) поднимали женщин на веревках, чтобы те были в безопасности под их защитой. Там к ним присоединился Бану Мункид, правитель крепости, который поднялся к ним и с криком «Аллах акбар!» («Аллах велик!» – В. А.) вступил в бой с батинитами. Нападавших оттеснили назад в цитадель, батиниты дрогнули сердцем и стали отступать, а жители Шейзара атаковали их все большим числом, пока не предали их мечу всех до одного. Все сектанты, которые попадались им на глаза в городе, были убиты, после чего был налажен строгий надзор за тем, чтобы такое больше не повторилось» («История Дамаска»).

Но, наконец, низаритам удалось обрести в Сирии новое прибежище и нового покровителя. Токтекин Дамасский, распознав в низаритах как потенциальных опасных врагов, так и потенциальных полезных союзников, счел, что в его интересах оказать им покровительство, как некогда – Ридван Халебский. Этот был очередной союз по необходимости, «брак по расчету», и большинство жителей Дамаска (как ранее – большинство жителей Халеба) отнюдь не одобряли выбор своего властителя. Как бы то ни было, низариты оставались мелким и несамостоятельным игроком в военно-политической игре на сирийской «шахматной доске», и были бессильны ослабить антагонизм между собой и населением Дамаска, какими-либо иными мерами, кроме поддержки, оказываемой ими военным усилиям правителя столицы Сирии. В 1126 году современниками было отмечено участие низаритов (проявивших отменную воинскую доблесть) в походе (закончившемся, в итоге, неудачей) Токтекина против «франков». Вероятно, в знак благодарности за проявленную «эзотериками» воинскую доблесть, лидеру сирийских «саббахитов» – очередному «даису» из Ирана по имени Бахрам (вольноотпущеннику, то есть бывшему рабу, освобожденному своим хозяином) – было дозволено перенести свое местопребывание в Дамаск.

Вскоре после переезда в Дамаск, Бахрам Даи(с) обратился к Токтекину с нижайшей просьбой предоставить низаритам крепость в контролируемом им регионе, из которой «саббахиты» могли бы возобновить свой «дават». Токтекин предоставил в их распоряжение рибат под названием Банияс, расположенный на границе с «франкским» Иерусалимским королевством, главнейшим из феодальных государств, основанных франками», верившими в Бога-Троицу и потому являвшимися, с исламской точки зрения, «многобожниками», в Земле Воплощения. По замыслу Токтекина, низаритам надлежало, с одной стороны, чувствовать себя надежно укрытыми в стенах Банияса, а с другой стороны – беспокоить вылазками из представленного им рибата государство крестоносцев, нанося ему, как минимум, «булавочные уколы» (или, если угодно, «комариные укусы»). Таким образом, сделка представлялась Токтекину и «саббахитам» взаимовыгодной. В любом случае, передача низаритам Банияса помогла им в очередной раз обрести почву под ногами в Сирии. По причине важного стратегического положения, переданного Токтекином «эзотерикам» рибата, последнему была суждена весьма беспокойная жизнь. Он не раз менял хозяев и переходил из рук в руки. Кроме пограничной крепости, Токтекин передал в распоряжение низаритов еще и «дворец» (о том, что именно подразумевалось под этим пышным названием хронистами, сегодня можно лишь гадать, но это было, несомненно, достаточно крупное здание, снабженное всеми удобствами того времени) в своей столице – городе Дамаске, что было для них крайне важно не только с чисто практической, но и с символической, «статусной», точки