Брюхо Петербурга. Общественно-физиологические очерки - Анатолий Александрович Бахтиаров

Представьте себе ребенка, имеющего вместо 8—10 фунтов нормального веса только 1–2 фунта. Или еще меньше – полтора фунта! «Недоноски» лежат в особом отделении с повышенной температурой, в так называемых «паровых люльках». Эти несчастные живут недолго: 90 % из них умирают в стенах Воспитательного дома, куда обыкновенно матери посылают «недоносков» во избежание хлопот, соединенных с похоронами.

Воспитательный дом имеет три этажа: в каждом этаже – по 9 палат с 20 кроватками в каждой. В первом этаже – «приносное отделение», во втором – «опытное» или «дорожное», в третьем – лазарет. У всех детей в головах кроваток повешены вышеупомянутые билеты с обозначением номера питомца и его физического состояния. В каждой палате имеется камин, в котором приспособлена сушильня для детских пеленок. Эта сушильня представляет собою продолговатую печурку, запирающуюся заслонкой. Мокрые пеленки и вешают в эту печурку. Кроме того, пред камином стоит вешалка; когда камин топится, на ней развешивают мокрые пеленки. Посреди каждой палаты поставлен так называемый пеленальник. Это стол с мягкой настилкою, где производят пеленание детей. Традиционное укачивание детей в Воспитательном доме отменено. В каждом этаже имеются для детей особые ванны, в которых купают детей по назначению доктора.

Если ребенок здоров, он в Воспитательном доме живет недели 2–3 и ни в коем случае не более 6 недель. Обыкновенно его снаряжают в «опытном отделении» в деревню, на лоно природы. Снабжают ребенка дорожным билетом и дают ему с собою: несколько пеленок, рубашку, шапочку, свивальник, суконку и бумазейку. За день, накануне отъезда, надевают на шею так называемый костяной знак на белом шелковом шнурке, который запломбировывают печатью Воспитательного дома. С одной стороны костяного знака вырезан номер питомца и год его приноса, а на другом – крест. Костяной знак – это круглая пластинка из кости величиною в 2 копейки. Счет номеров ведется с каждого нового года. Детей отправляют по субботам, а в пятницу пломбируют знаки. Этим делом заведует особый чиновник, который следит, чтобы каждому ребенку надевали соответствующий ему номер.

Процедура запломбировывания происходит следу-ющим образом. Когда принесут дорожные билеты, костяные знаки и шнурки, то мамки, держа детей на руках, выстраиваются «гусем», в затылок одна другой, например, человек до 40. Затем по очереди подходят к письменному столу, получают дорожный билет, на ребенка надевают костяной знак, который и запломбировывают, предварительно проверивши, одинаковы ли номера на билете и на костяном знаке. По этим номерам отыскивают в деревне детей, справляются, жив ли ребенок. Костяной знак надевают на шею, на коротком шнурке, так что его нельзя снять с головы ребенка – во избежание злоупотреблений. Представьте, что у кормилицы, кроме казенного питомца, есть еще свой ребенок. Допустим, что питомец умер; тогда она может надеть костяной знак на своего ребенка, чтобы получать за воспитание деньги. Кроме того, знак нужен для того, чтобы кормилица могла отличить своего питомца, не перепутала бы его с чужим, так как в одной деревне воспитывается по нескольку питомцев.

Когда дети приготовлены в путь-дорогу, их в особых дилижансах развозят по вокзалам железных дорог: на Балтийский, Варшавский и Николаевский, откуда они на поездах отправляются в округа-питомники, расположенные в губерниях Петербургской, Новгородской и Псковской.

Ежедневно из ворот Воспитательного дома выезжает несколько карет, представляющих собою целый караван детей. На вокзалах в известное время, например по субботам в 5 часов вечера, бывает большое стечение детей. Сюда же являются и матери этих последних, чтобы бросить на них прощальный взгляд. Тут иногда обнаруживается высокий подъем материнского чувства: каждая мать инстинктивно чувствует, что, может быть, ей не придется уже видеть свое детище…

Первые беби-боксы появились в Италии в 1189 году и носили название «колесо подкидышей». Практичные европейцы решили, что обществу необходимы дополнительные возможности для стабилизации рождаемости. При церквях, а позднее при медицинских учреждениях, были оборудованы специальные «киоски», в которых мать могла оставить новорожденного младенца, если по каким-то причинам у нее не было возможности растить ребенка самостоятельно. После отказа ребенок передавался под опеку государства, а затем мог быть усыновлен.

Сегодня назначение беби-боксов не изменилось, чего нельзя сказать о внешнем виде. Это небольшая ниша в стене, где подвешена люлька (или оборудована мягкая лежанка) и созданы все условия для непродолжительного пребывания малыша – поддерживается нужная температура воздуха, подается кислород, подвесная конструкция тщательно продумана, чтобы исключить ее опрокидывание. Любая женщина может открыть дверцу и положить ребенка, после чего ей дается немного времени (обычно это 30 секунд), чтобы одуматься. Если решение остается в силе, то:

– дверцы блокируются с внешней стороны (открыть их и забрать ребенка находящиеся снаружи не смогут);

– подается сигнал персоналу клиники или церковнослужителям (в зависимости от того, где установлен беби-бокс);

– медперсонал или монахи забирают отказничка и передают для медосмотра и последующего оформления в Дом малютки.

Сегодня в России и в других странах бэби-боксы чаще размещают при детских медицинских учреждениях – в роддомах, поликлиниках, перинатальных центрах, больницах.

В 1882 г. питомцы были размещены по 1873 деревням, у 18 201 воспитателя-крестьянина. Воспитательными округами называется ряд деревень, в районе которых воспитывается до 2500 питомцев. При округах устроены лазареты, которыми заведуют окружные врачи. Так, например, есть округа Карголовский, Финляндский, Ропшинский, Капорский и др.

Вследствие недостатка кормилиц дети могут быть поручаемы на воспитание женщинам, не имеющим собственности, как то: бобылкам, солдаткам, девкам и т. п. Впрочем, ребенка стараются отдать по преимуществу такому крестьянину, который имеет корову. Этим и объясняется, почему, например, в Шлиссельбургском уезде, в Матовской и Токсовской волостях вместе с молочным промыслом процветает и питомнический промысел.

За содержание питомцев чухны получают:

С пятнадцатилетнего возраста плата за содержание прекращается, так как предполагается, что питомец в эти лета представляет уже рабочую силу.

К питомническому промыслу в Шлиссельбургском уезде прибегают около 1/10 всех крестьянских семей. В Токсовской волости это число поднимается до 3/10, а в Матовской – до 2/5! Питомническим промыслом занимаются преимущественно захудалые семьи, наиболее же зажиточные сторонятся от него, не желая «брать греха на душу». На стр. 175 приведена таблица, показывающая картину питомнического промысла в Шлиссельбургском уезде за 1885 год.

Прибыв на место назначения, кормилица-чухонка прежде всего прибивает на своей избе зеленую вывеску с надписью: «п. в. д.» (т. е. питомец Воспитательного дома), а где есть грудные питомцы, так кроме того, и белые дощечки, что необходимо для удобнейшего надзора за питомцами как со стороны врача, так и других лиц.