Ксавье де Монтепен - Владетель Мессиака. Двоеженец

Телемак де Сент-Беат, Бигон, Паскаль и двое полицейских, с факелами, очутились в башне, но ничего не нашли. Ударяя палашами в стены, получали звук полный, доказывающий, что в стенах не было тайников.

Вдруг Телемак де Сент-Беат крикнул: «Тише!», стал на колени и начал прислушиваться. Из-под пола доносился какой-то шум. Не теряя ни минуты, полицейские подняли кинжалами доски, открыли тайник, заглянули в него и закричали:

— Он тут! Тут!

Схватив фонарь, Телемак де Сент-Беат осветил подвал и увидел чье-то странное лицо.

— Это не он! — воскликнул кавалер. Вместо ожидаемого лица Каспара д'Эспиншаля показались рыжие космы и покрытые веснушками щеки.

— Это Герман! — крикнули полицейские. — Но… отчего он молчит?

Увы, загадка скоро объяснилась: во рту бедного шваба торчал платок, а руки его были связаны на спине. Освобожденный, он прежде всего начал ругаться по-немецки, потом в ярости спросил:

— Где этот разбойник? Где он?

— Кто такой? Кого ты ругаешь?

— Каспара д'Эспиншаля! Кого же больше.

Теперь Телемаку де Сент-Беату все стало ясно. Бедный немец, производя свои поиски, наступил на подвижную доску и, подняв ее, заглянул в подвал. Тогда железная рука графа схватила его за шиворот, стащила вниз, заткнула ему рот платком и связала руки. Немец, кроме того, лишился верхнего платья и должен был облечься в брошенную графом одежду. На этом обмене он, конечно, ничего не потерял. Но в кармане панталон немца был его паспорт. Услышав об этом, кавалер вырвал себе клок волос с досады и крикнул:

— Ну, теперь, без сомнения, он убежит, и я остался в дураках.

Пока в павильоне разыгрывалась эта комедия, Каспар д'Эспиншаль, переодетый в платье Германа, свободно вышел из ворот отеля и на вопрос любопытных: взят ли уже преступник, небрежно ответил:

— Нет еще, не нашли. Да вряд ли и найдут.

Насвистывая песенку, не торопясь, он прошел площадь. На одной из побочных улиц встретил мещанина с фонарем и потребовал на минуту фонарь для себя. Между вынутыми из кармана панталон Германа бумагами он скоро нашел драгоценный для него паспорт. Оставалось только пройти заставу Св. Якова. И это удалось Каспару д'Эспиншалю без малейшего труда.

— Я послан экстренно кавалером Телемаком де Сент-Беатом, — сказал он начальнику стражи у ворот. — Мне необходима лошадь! Могу ли я получить у вас?

— Отчего же нет! — ответил сержант. — Вот лошадь моего зятя, начальника стражи у заставы Святого Якова; там вы и оставите коня, исполнив ваше поручение.

Вдали послышался топот лошадей скачущих всадников.

Каспар д'Эспиншаль передал сверток золота сержанту, промолвил:

— Это плата за лошадь!

Затем дал шпоры скакуну и скрылся во мраке, зная, что кавалер Телемак де Сент-Беат, очевидно, не любит терять зря время и постарается поскорее увидеться с ним, как с самым искренним другом.

VIII

Обещанный королем «Трибунал Великих дней» явился в Клермон только в сентябре 1665 года. История сохранила имена комиссаров: Новион, Корбевиль, Бульт и еще шестнадцать. Заседание продолжалось до февраля 1666 года. Шато-Моран, в звании маршала, с такой жестокостью преследовал обвиняемых, что навел ужас на целую провинцию. Мало выиграли и те, которые, боясь осуждения, бежали, и те, которые сами отдались в руки властям. Трибунал не щадил никого, желая дать хороший пример. Один из баронов, де Канеллак, может быть, самый невинный из всех, был взят и осужден лишиться головы.

Жалобы сыпались, как листья в осень; бароны бросали свои замки и скрывались. Телемак де Сент-Беат и Рауль находились постоянно в разъездах, следя и арестуя обвиненных и осужденных.

Каспар д'Эспиншаль напомнил о себе самым наглым фарсом. Возвратясь из Парижа, он прямо явился в Ренн, к президентам тамошнего суда, осудившим его на смерть. В руках у графа был богато отделанный ящик.

— Господа! — сказал он судьям. — В этом ящике указ короля о моем помиловании. Я вам завтра его передам.

Конечно, судьям оставалось только прославить королевское милосердие. Они, действительно, получили на другой день ящик, без королевского указа.

Трибунал в Ренне и «Комиссия Великих дней» сообща провозгласили его величайшим злодеем. Но изловить его все же не изловили. Он пробрался в Мессиак и сделал соответствующие распоряжения, очень хорошо понимая, что для него не будет пощады и что ему остается теперь одно: бежать как можно далее из Савойи.

Эвлогий тоже был осужден на смерть.

Оба брата решили начать борьбу. Дикий человек обстриг волосы и бороду и нарядился дворянином. В таком виде обоих братьев очень трудно было различить даже близким знакомым. Сходство это помогало им скрываться и вводить преследователей в заблуждение.

Согласно декрету «Трибунала Великих дней» Шато-Моран, Рауль и Телемак де Сент-Беат, с воинами, явились в январе 1666 года в Мессиак схватить и казнить обоих братьев д'Эспиншалей. Здесь им сказали, что граф, с вооруженными людьми, укрылся на востоке в горах верхней Луары.

Но Телемак де Сент-Беат не поверил этому. Ланген, один из жителей местечка, предостерег его, говоря:

— Вы знаете, как я ненавижу Каспара д'Эспиншаля! Ну, так верьте же мне: не ищите его в горах, а перешарьте замок.

— Почему же тебе кажется, что он в замке? — спросил Телемак де Сент-Беат.

— Я уже десять лет за ним слежу и дивлюсь сам, как еще до сих пор я не убил этого злодея. Но тем не менее, я его хорошо знаю. Знаки мне хорошо известны.

— Какие знаки?!

— Прежде всего, видите эту бойницу на стене? Когда она отворена — значит, Каспар д'Эспиншаль в замке. Это наблюдательный пост.

Кавалер недоверчиво пожал плечами.

— Вы не верите! Слушайте же дальше: окно в башне Монтейль тоже открыто, это опять доказательство, что он дома. Интендант Мальсен и капеллан не прихотливы и едят солонину и свиное мясо. Но сегодня взяли в замок рыбу. Говорю вам, граф Каспар д'Эспиншаль никуда не удалялся.

Не вполне еще доверяя Лангену, Телемак де Сент-Беат взял под вечер четырех воинов и, даже не предупредив Шато-Морана, отправился в Мессиак.

Замок он застал в самом жалком виде. Не для чего было поддерживать здания, когда декрет трибунала гласил: «после казни сеньора замок должен быть разрушен, леса вырублены и башня Монтейль уничтожена и стерта с лица земли». Мальсен из гордого управляющего теперь превратился в смиренного и покорного слугу.

Развалины и беспорядок повсюду заставили кавалера совершенно отвергнуть подозрения Лангена; если бы граф был в замке, думал он, тогда, наверное, все бы здесь шло лучше, а дон Клавдий-Гобелет с Мальсеном не были бы ежедневно пьяны.