Александр Дюма - Графиня Монте-Кристо

— А я говорю вам, — холодно ответил дон Жозе, — что этот человек переложил ответственность за свое преступление на плечи несчастной матери, а затем обогатился за счет дочери, которую предоставил своей судьбе в чужой стране, а может быть, даже убил ее, ибо Матифо не остановится ни перед каким преступлением ради своей выгоды. Поверьте, Киприенна, у меня есть веские основания для выдвижения столь серьезных обвинений против этого человека. Думая о прошлом, Матифо вовсе не мучается угрызениями совести, он дрожит от страха. Его преследуют страшные видения, а не мирные тени, которые, являясь нам иногда среди ночи, вызывают щемящие воспоминания о дорогих нам существах.

Произнося эти слова, виконт был столь бледен, как если бы сам только что увидел одно из таких привидений.

— Поверьте, Киприенна, — продолжал он, — хоть совесть моя чиста и руки не запятнаны преступлением, но и меня иногда преследует отзвук тех ужасных криков ужаса, которые так часто слышит во сне этот человек. Я тоже слышал однажды такой крик и не забуду его до самой смерти. Иногда, просыпаясь среди ночи, я снова слышу его, а ведь я вовсе не был убийцей. Я пытался спасти того несчастного, которого они убили, но я не смог этого сделать — ведь тогда я был еще ребенком.

Помолчав немного, виконт продолжал свой рассказ.

— Но со временем этот мальчик вырос и стал мужчиной и поскольку Матифо покушается теперь на то, что мне дороже всего на земле, я тоже стану одним из преследующих его призраков, — я стану призраком из плоти и крови, живым воплощением мести и правосудия.

— Я верю вам, верю, дон Жозе, — порывисто воскликнула я.

— В таком случае, помогите мне спасти вас, Киприенна, или, лучше сказать, сделайте все возможное для своего спасения.

— Говорите, дайте мне совет, я сделаю все так, как вы хотите.

— Хорошо, — начал он, но тут же замолчал, в отчаянии опустив руки.

— Но нет, я никогда этого не сделаю, — проговорил он через несколько секунд, — вы просто не поверите мне. Как мне убедить вас, что это единственный путь к спасению? Как могу я просить вас оставить ночью родительский дом и скрыться вместе с незнакомцем, чтобы вдали от дома найти себе могущественную покровительницу, чье имя я не вправе вам даже назвать?

Помолчав немного, он снова продолжал:

— Киприенна, сейчас я прошу вас смело довериться моей чести и чистоте моей любви. Да, вы должны покинуть этот дом и как можно скорее, прямо сейчас, пусть даже клевета и запятнает ваше имя, а родители ваши останутся в страхе и неведении. Вы должны решиться на то, чтобы не видеть их некоторое время, до тех пор, пока я и мои единомышленники не устраним всех препятствий. Вы должны довериться мне. Верьте, что в своих поступках я не руководствуюсь личными интересами и после того, как я выйду из этой комнаты, вы не увидите меня до тех пор, пока сами не захотите этого.

Киприенна, поверьте, я люблю вас не меньше, чем любил бы свою мать, которую никогда не видел. Клянусь, что никогда не сделал бы вам подобного предложения в интересах собственной любви. Ставкой здесь не моя репутация, а ваше спасение. Как только я увижу вас в карете, увозящей вас к вашей новой покровительнице, я скроюсь с ваших глаз — и навсегда, если только вы захотите этого.

— Я верю вам, виконт, — сказала я, когда он замолчал, — и нисколько не боюсь, что уеду отсюда, или, по крайней мере, не уеду, не поговорив прежде с той, кого вы сами советовали мне позвать в начале нашего разговора. Когда вы пришли сюда, первые ваши слова были: «Пригласите сюда вашу матушку». Если у вас хватит мужества повторить ваш совет в присутствии моей матери и если она одобрит ваш план, то я дам вам свое согласие.

— Я ожидал от вас именно такой реакции, — спокойно ответил виконт. — Идите и приведите сюда вашу мать, я готов повторить все сказанное в ее присутствии.

Я пошла в комнату матушки, расположенную рядом с моей, и, постучавшись, вошла к ней.

Матушка еще не ложилась и сидела, задумавшись о чем-то, у своего бюро. Перед ней лежало раскрытое письмо.

Обернувшись на стук, она подняла голову и взглянула на меня, по-видимому, нисколько не удивляясь тому, что я пришла к ней в столь поздний час. Сложив письмо, она спрятала его у себя на груди.

— А, это ты, — сказала она, помолчав, — я ожидала твоего прихода.

Желая ответить, я пробормотала что-то, стремясь дать ей объяснение, которого она вовсе не требовала. Не дав мне времени закончить, матушка встала и подошла ко мне.

— Я боялась, что больше никогда не увижу тебя, — тихо проговорила она, — но ты даже не представляешь себе, как я рада, что не ошиблась в тебе. Да, Киприенна, я ждала твоего прихода, однако, если бы ты ушла из дома, не спросив моего совета и не обняв меня на прощание, у меня не было бы права упрекать тебя за это.

Матушка на минуту задумалась, а затем, взяв меня за руку, тихо спросила:

— Ты любишь виконта, не так ли?

Я покраснела.

— О, ты можешь быть вполне откровенна со мною, — продолжала она, — ведь ты все равно не сможешь сказать мне ничего того, о чем бы я и так не знала или, по крайней мере, не догадывалась. Ты любишь его, но все же, даже покинутая мною и своим отцом, ты не решилась самовольно уйти из дома.

Заключив меня в объятия, она нежно поцеловала меня в лоб. Я слышала, как ее дрожащие губы шептали:

— Благодарю тебя, дочь моя!

— Я не могу покинуть вас, не спросив прежде вашего совета, — отвечала я. — Этот ответ я дала виконту и сейчас он ждет вашего решения.

Не говоря ни слова, матушка поспешно устремилась к двери. Я пошла следом, но когда вошла в свой будуар, то она была уже там и дон Жозе читал письмо, которое она спрятала у себя на груди, когда я вошла к ней в комнату.

— Как видите, дон Жозе, — сказала матушка, — я знала о том предложении, которое вы сделаете Киприенне, но решила ни в чем не мешать вам.

В эту минуту я появилась на пороге будуара.

— Итак, вы оба знаете, что я отказалась от своих материнских прав на тебя, Киприенна. Я не могу тебе ничего приказывать, поэтому ты должна будешь сама решить свою судьбу.

Все сказанное виконтом — чистая правда и я ручаюсь за его честность и благородство, но все же прошу тебя не следовать за ним, не переговорив прежде со мною. Возможно, слова мои заставят тебя изменить свое решение.

Дон Жозе прочитал тем временем письмо до конца и с почтительным поклоном вернул его матушке.

— Какой ответ я получу от вас, графиня? — спросил он.

— Скажите той, что послала вас, — произнесла матушка, — что ее желание будет выполнено — завтра Киприенна примет свое решение, а мое решение вам уже известно. Что же касается Киприенны, то я хочу, чтобы она сделала выбор сознательно, с полным пониманием ситуации. Я должна открыть ей тайну, окутывающую наше с ней прошлое. Испытание это будет болезненным, но оно необходимо. Идите же, дон Жозе и скажите этой святой женщине, оберегающей и защищающей нас, что я готова до конца выполнить свой долг.