Станислав Пономарев - Гроза над Русью

— И не встретишь, — насмешливо прищурился Свенельд. — Не древляне они. Ярошек, должно, ляхского круля доглядчик, а Сабур — козарин аль печенег... Когда ж сила степная грядет под Киев-град? — спросил воевода.

— Уже три дня как должны быть под Кивоманью. Счет их до семидесяти тысяч будет, а может быть и больше. Кивоманьбург не продержится против такой силы и недели. — Епископ не мог скрыть злорадной усмешки, но, почувствовав опасность, испугался и добавил вкрадчиво: — В это тяжелое время я мог бы тебе пригодиться, герцог Свенельд. Король наш помнит о тебе и предлагает службу. Ты ведь не русс. Что нашел ты в этой дикой земле невежественных племен?

— А что, осталась ли моя отметина на челе конунга Оттона? — в свою очередь спросил Свенельд.

— Славный удар! — деланно оживился епископ. — Этот шрам на лбу король закрывает волосами.

— Пошто стыдиться боевого шрама? — удивился варяг.

— Боевые шрамы украшают рыцарей, — ответил Адельберг, — но никак не королей. Ибо король милостью божьей вознесен над людьми, значит, для них он бог. А убога никаких шрамов быть не может.

Свенельд с интересом рассматривал словоохотливого попа, наглевшего с каждой минутой, усмехнулся и спросил внезапно:

— Скажи, Адельберг, а сколько жира можно вытопить из тебя, если подвесить в котле над костром?

— Пощади, великий герцог! — Взвыл немец, грохнувшись на колени перед Свенельдом.

— Ладно... — махнул тот рукой. — Свезу тебя к великому князю.— Сам поведаешь ему о кознях Оттоновых. А уж Святослав-князь решит — смерти тебя предать аль на волю выпустить. Моли своего бога, авось да выручит...

Через четыре дня из Киева прискакал гонец и передал Свенельду приказ великого князя спешно возвращаться в столицу Руси.

— Трех коней загнал яз, поспешая к тебе, воевода... — сказал доспешник княжеский. Он был запылен и валился с ног от усталости.

Многоопытный в ратном деле воевода, прошедший через десятки битв больших и малых, не сидел сложа руки. Ладьи были уже изготовлены для спешного похода, но он, подозрительный по натуре своей, не очень-то доверял рассказам Адельберга. Признание могло быть просто хитрой уловкой для отвлечения киевских дружин с древлянской земли. И только приказ Святослава развеял его сомнения.

Накануне Дубор привел под стяг великого князя Киевского три тысячи сторонников и сто грузовых плоскодонных ладей.

— Коней всего пять сотен собрал тебе, — сказал древлянский предводитель. — Сторона наша лесная, табунов больших не держим. Но кони эти добрые...

Он помолчал немного и добавил:

— Возьми и ценя с собой на защиту Киев-града. Вот и гриди мои.

Лицо Свенельда потеплело:

— На доброе дело решился, князь Дубор! Отплатится тебе стремление твое из казны великокняжеской. Беру с радостию!

Позади древлянского вождя стояла его дружина из трехсот рослых, бородатых молодцов: все в добрых кольчугах, с широкими боевыми топорами за поясом. Позади них прямоугольником выстроились ряды сторонников. Вооружены они были беднее, но зато все до единого — с длинными рогатинами на медведя и мощными зверобойными луками.

Свенельд невольно вздрогнул, вспомнив вдруг давнюю битву под Искоростенем. Тогда такие же полубезоружные мужики смело шли на смерть, не единожды яростью своей обращали в бегство прославленных киевских дружинников.

— Вои со всей земли древлянской, — гордо сказал Дубор, по-своему истолковав взгляд Свенельда. — Коль нападет ворог, то оборониться нашей земле нечем будет. Осталось совсем мало ратников. Старики, бабы да ребятишки одни.

— Обороним Киев-град — всю Русь от разорения спасем, — сказал Свенельд. — Пока стоит Киев — матерь городов русских — поостережется немец или лях шарпать землю нашу...

На следующий день, едва заалел восток, боевой караван из четырехсот ладей пошел к Днепру. Впереди на легких челноках сновали Дозоры, а по обеим берегам ходила верхоконная сторожа.

Когда до устья реки Уж оставалось около десятка верст, на отмель левого берега выскочило трое конных. Покрутились на месте особым знаком.

— Сполох показывают, — заметил Свенельду тысяцкий Велемудр.

— Вижу...

По сигналу с переднего струга весь караван стал бросать в воду Упоры. Ладьи растянулись на добрых пять верст.

Похватав луки, изготовив мечи и копья, закрывшись огромными щитами, руссы приготовились к бою.

Велемудр поспешил в челноке к берегу. Всадники ждали его. Между ними виднелся связанный по рукам человек в лосиной справе и волчьем колпаке. У одного из верховых поперек седла лежала двухлезвийная рогатина — обычное оружие древлянского охотника.

— Пошто сполох? — спросил Велемудр.

— Дак ить доглядчик сей недоброе сказывает.

— Пошто повязали?

— Чуть ни то Кирпу рогатиной не пропорол.

— Сказывай, кто таков? — Велемудр уставился на пленника пронизывающим взором угольно-черных глаз.

— Древляне мы... — хмуро ответил тот.

— Вижу, што не козарин. Пошто в драку лез?

— Мыслил — тати полочского князя Рогволода. Те лихие робята: чуть рот разинул — и поминай как звали. От них едина дорога — на рабский базар. А кому охота? Вот и отбивался.

— Киевляне мы, — ответил смущенно Велемудр.

— То и спасло воев ваших, по говору узнали. Не то б покололи всех в лесу-та.

— А ты разве не один?

— Знамо дело... — усмехнулся лесовик. — Эй, Сучкарь, выходь! — крикнул он.

Кусты позади всадников раздвинулись, и на отмель один за другим вышли одиннадцать приземистых диковатых мужиков. Все с рогатинами и тяжелыми луками. Всадники и Велемудр невольно поежились.

— Н-да-а... — только и сказал тысяцкий. Потом спохватился: — Да развяжите ж вы его!

Лесовики тем временем окружили киевлян, сняли колпаки, поклонились. Но Велемудр видел, что рожны рогатин все еще нацелены в их сторону, а в глазах охотников застыла настороженность. Вид огромного каравана, казалось, совершенно не смущал их.

— Ну сказывайте, братие, все, што ведаете, — попросил тысяцкий.

— Плывут по Непре-реке струги ненашенские. Споро бегут.

— Варяги?

— Непохоже навроде бы. У варягов струги длиньше и на носу зверь ощеренный. А это должно полочане. Дак нам все одно. И те и другие горе несут.

— Много их?

— До сотни числом.

— А далече ли?

— Верстах в двадцати вверх.

— Как же вы опередили их пехом-то? — удивился Велемудр.

— Тама излучина верст на сорок, а мы напрямки.

— Кто из вас, робята, на струг со мной пойдет? Надобно все в подробностях воеводе обсказать. Там и князь ваш, Дубор.