Смертельная миссия в Хайларе - Галина Алексеевна Беломестнова

По жизни он был балагур и весельчак, с красивым, интеллигентным лицом. В полку в него были влюблены все женщины, но Колтун хранил верность своей жене, которая служила при медико-санитарном батальоне их дивизии, командовала операционно-перевязочным взводом, и которую он откровенно побаивался.

– Ты лучше подумай, Борис, как мы их из этих крепостей будем выкуривать? – не разделил его веселья Харченко.

– Зря ты так. Да у нас ребята – просто орлы, вот что пишут в донесениях, – возразил Ковтун и, вынув листок из папки, зачитал:

– «Лейтенант Самарец Александр Абрамович, оружейный техник, десятого августа при взрыве моста перед автоколонной, везущей боеприпасы, сумел вывести машины из-под обстрела и доставил боеприпасы на передовую. При возвращении обратно принял личное участие в подрыве дота, в результате чего дот был взорван». Вот, написал на него представление к награждению орденом Отечественной войны второй степени. Подпишешь?

– Конечно, подпишу, – черпая ложкой кашу из котелка, сказал Харченко. Покончив с ужином, он положил в кружку два куска сахара и, с наслаждением прихлебывая чай, спросил:

– Это ты про какой взорванный мост там написал?

– Про тот, что на юго-западной окраине через Имингол, напротив позиции Линтай. Остальные пока удалось сохранить, хотя японцы рвутся к ним, как озверелые.

Разговор прервал посыльный, который доложил, что Харченко вызывают в штаб отряда.

* * *

Водитель лихо притормозил газик возле штабной палатки. Откинув полог, подполковник вошел внутрь.

В свете запитанной от аккумулятора лампочки белели утомленные лица командиров частей. За сколоченным из грубых досок столом сидел комдив Замахаев и что-то торопливо писал на листке бумаге. Возле него крепко сбитый в плечах генерал-майор Бурмасов о чем-то тихо, вполголоса, разговаривал с начальником штаба дивизии Степановым.

Харченко сел на скамью у стола. Заметив подполковника, Степанов знакомо сощурил умные глаза и приветливо кивнул. Он уважал подполковника. Привыкший к откровенным отношениям на передовых позициях, тот не подчеркивал почтения к звездам и всегда вел себя как офицер, знающий себе цену. Может, за это его 152-й стрелковый полк сейчас и оказался на самом переднем крае. Следом за подполковником вошел высокий, немного нескладный командир 176-го минометного полка подполковник Доценко, доложил о прибытии и устроился на скамье возле Харченко.

– А наш-то что тут делает? – спросил он шепотом.

– Наверное, дела принимает, – пожав плечами, сипло ответил сорванным голосом Прокопий Иванович.

Усталые, плохо выбритые, в несвежих гимнастерках, офицеры заполняли палатку, рассаживались вокруг стола на стулья и табуреты. В палатке стало душно, как в бане, и накурено. Бурмасов сердито велел адъютанту открыть полог и потушить всем папиросы. Подождал, когда перестанут двигать складными стульями, и заговорил густым басом:

– Пришел приказ из штаба армии. До прибытия Маньчжурской оперативной группы Хайларский укрепрайон и город будет брать 94-я стрелковая дивизия. Распоряжением командарма в двадцать три ноль-ноль к высоте Оботу будет переброшен на автомашинах 9-й полк. Пеший марш в район Хайлара совершает 64-й полк. В район боевых действий направляется 644-й полк 210-й дивизии, который уже переправился через реку Мергел. Пришел приказ из штаба фронта взять город к одиннадцатому августа. Наша подвижная группа армии задерживаться здесь не будет и к исходу завтрашнего дня выступит в обход Хайларского укрепрайона на рубеж Наджибулак, Могойтуй, Налантунь. Танковая двести пятая бригада идет в ее составе. К двенадцатому августа мы должны овладеть городом Якеши. Какие есть вопросы по выполнению задачи? – Генерал строго оглядел притихших командиров частей.

Вопросов никто не задавал. Многие из офицеров прошли войну с Германией и хорошо понимали, одно дело – постановка и уяснение задачи на карте и в штабе, совсем другое – действия в реальной обстановке.

– Товарищи офицеры, также довожу до вашего сведения, что с двадцати двух часов командование частями, ведущими бои за Хайлар, принимает генерал-майор Замахаев.

– А как же дивизия? – спросил кто-то в темноте.

– Иван Васильевич остается вашим командиром, – усмехнувшись в густые усы, ответил генерал-майор.

Бурмасов знал, что Замахаев[88] служил в Забайкалье с двадцать четвертого года, воевал на КВЖД, с тридцать пятого года успел послужить офицером в девяносто четвертой стрелковой дивизии, а с сорок третьего стал ею командовать. Подчиненные его любили и уважали как грамотного и заботливого командира.

Наголо бритый, крепкий, слегка ссутулив широкую спину, Замахаев встал, кашлянул в кулак и, глядя на присутствующих из-под набрякших век светло-карими глазами, произнес:

– Товарищи офицеры! На сегодня у нас главная задача – до подхода основных сил армии захватить переправы через реки Хайлархэ и Имингол и не дать отойти к перевалам Хингана японскому шеститысячному гарнизону. По данным разведки, укрепрайон включает в себя пять узловых пунктов обороны. Самый северный, Оботу, находится в десяти километрах от города и перекрывает шоссейную дорогу на юг. Самый большой из узлов сопротивления, Хэнаньтай, расположен на северной окраине, в полутора километрах от железнодорожной станции, на так называемой Северной сопке. Рядом находятся электростанция и железнодорожный вокзал.

– Крепкий орешек, – задумчиво произнес Бурмасов, разглядывая карту Хайлара.

– Крепкий, – подтвердил Замахаев. – На юго-восточной окраине находится опорный пункт Идун-Дай. На западе, возле ипподрома расположен узел сопротивления Шитон. На восточном берегу реки Имингол сооружения полевого типа Линтай. Вся крепость состоит из связанных между собой подземных и наземных частей, что проходят под Хайларом.

– Разрешите, товарищ комдив, – подал голос командир танковой бригады подполковник Курносов.

– Докладывайте, товарищ полковник.

– Мои танки шли в головной группе прорыва. Японцы почти без выстрела пропустили мои передовые подразделения. Когда голова колонны стала втягиваться в город, они открыли из дотов на сопке Оботу кинжальный огонь. – Подполковник указал карандашом на высоту. – Подбили сразу три наших машины. Передовые танки оказались в ловушке. Японцы начали бить по ним прямой наводкой. У противника там все заранее пристреляно. Мы бьем по дотам из Т-34, а пушки танков не берут их броневые колпаки – снаряды от них рикошетят. У опорного пункта очень хорошая маскировка. Огневые точки засекли только по вспышкам. Выйти из-под обстрела смогли за дымовой завесой.

– Спасибо за донесение, Николай Андреевич, – скупо улыбнулся Замахаев. – К счастью, японцы – народ предусмотрительный. Они построили на юго-востоке еще одну шоссейку в объезд и железобетонный мост через Хайлархэ. Здесь мягкое подбрюшье у японцев, они нас тут не ждали. Переправу мы захватили и ворвались в Хайлар с юга. Первый и третий батальон 152-го стрелкового полка, самоходно-артиллерийский дивизион и рота танковой бригады уже ведут уличные бои. Думаю, в течение следующего дня городом овладеем, а потом будем разбираться с узлами сопротивления. Василий Афанасьевич, прошу решить вопрос с горючим и боеприпасами, иначе наши самоходки и танки встанут, – обратился он к командиру подвижного отряда.