Изгой. Пан Станислав - Максим Мацель

и молча указал тому на стул. «На вид лет пятьдесят, – заключил про себя советник. – Хотя еще крепкий. Тоже, видно, из бывших вояк». Арестант имел весьма жалкий вид. Он исхудал, зарос. Одежда на нем висела лохмотьями. Он молчал, время от времени проводя шершавой ладонью по давно не бритой голове. Иногда подкручивал густые с проседью усы, растерявшие свой прежний залихватский вид. Тяжелая нижняя челюсть и обвислые щеки вкупе с короткой шеей делали его похожим на английского бульдога. Судя по тупому безразличию, сквозившему в потухшем взгляде поляка, он безучастно покорился судьбе, спокойно ожидая, когда его мучениям наступит конец. «Вот чертовщина, – мелькнула мысль у Репнина. – Собрался вести допрос, а даже писаря нет. Надо будет выпросить у вояк на первое время. Так и быть, пока просто побеседуем, а там видно будет».

– Кто таков? Как звать? – спросил советник.

– Анжей Шот. Судо́вы уже́дник. По-вашему, судебный урядник воеводства Варшавского.

– Интересно! Откуда русский язык знаешь?

– Ниц дивнэ́го[23]. Половина поляков по-русски говорит.

– Так то другая половина. В Варшаве, думается мне, только польский в ходу.

– Я учился в кадетском корпусе с русскими.

– Хитер ты, пан. Чего только не придумаешь, чтобы на волю выйти.

– Нахале́ра[24] мне та воля, пан! – в сердцах воскликнул Анжей. – Ку́рва, не понятно, цо на той воле творится! Найлепше[25] в тюрьме посидеть, пока порядок будет. Не вем[26], кто есть друг, а кто враг. Моя забота – ловить разбойников. Я точно знаю, цо они злыдни! Только мне и это не дозволяют делать. А цо, уже нет разбойников на свете? Не розу́мем! Юж сколько раз, ясновельможный пан, меня тягали на допросы. Только, пше проше, ваши русские офицеры ниц не розумеют в польской политике. Я им сто раз повторял, цо я человек гетмана. А наш гетман Браницкий[27] теперь с Россией в союзе. А в ответ только и слышу: «Пущай пока посидит, а после будет кому разобраться». А потом и совсем про меня забыли. Если бы не твои, пан, казачки, уже издох бы в камере.

– Не кипятись, урядник! Что же ты не ловишь разбойников у себя в Варшаве? Зачем в Минск приехал? Почему не убежал, когда война началась?

– От кого мне убегать? Я цо, бандит?

– Может, и не бандит, но дурак изрядный. Небось, пьяным под лавкой валялся, когда русская армия город занимала? – По опущенному в пол взгляду поляка Репнин догадался, что не далек от истины. – Ну да ладно. Это дело десятое. Раз ты, пан – судебный урядник, то должен понимать, что не всякому слову верить можно. Бумаги нужны.

– Были у меня бумаги, – насупился Шот. – Забрали. Тут пови́нны быть! – Он кивнул головой на огромную кипу документов в углу комнаты.

– Всему свое время, – успокоил его советник. – Найдем. А пока сам скажи, каким делом в Минске занимался?

– Меня прислал коронный гетман. Я вел дознание по убийству его посланника – Яна Красинского.

– Нашел?

– Не нашел. Не поспел.

– И как же твоего посланника укокошили?

– Голову отсекли.

– Как-как?

– Голову, кажу, отсекли.

– Это что у вас, поляков, новая мода теперь пошла – головы рубить?

– Не розумем пана, пше проше, – удивленно уставился на Репнина урядник.

– А ну-ка, Станислав, расскажи нам с самого начала, что с тобой в лесу приключилось. А ты, урядник, тоже послушай. Тут вчера кучера в лесу угробили, что жалование в наш полк вез. Золото похитили. Так вот ему тоже голову отрубили. Говори, Станислав.

6

– Я ту повозку нашел, когда кучер уже мертвый был. Не успел глазом моргнуть, как солдаты налетели.

– Пока поверим на слово, позже видно будет. Опиши в мелочах, что видел. Досмотр на месте мы учинить не сможем – снегом замело.

– Если бы он голову кучеру срубил, сам бы весь с ног до головы в крови был. А на хлопа́ке[28] ни единого пятнышка, – невольно заступился за Стаса урядник.

– Разберемся.

Стас на минуту задумался. Потом закрыл глаза и попытался мысленно вернуться назад в лес, где все произошло.

– Кучер тот странным был. Уж больно торопился. Я его остановить пытался, чтобы подвез. Снегу намело, и идти тяжело было. А у меня нога разболелась. Так он даже не замедлился. Только хлыстом меня перетянул. Разбойников не меньше троих было – по следам сказать можно. Управились они быстро. Я минут десять после выстрела до места добирался, а их уж и след простыл. Голову кучеру уже мертвому отрубили, когда он на земле лежал. Зачем, не понятно. Для чего-то они ее с собой забрали.

– Почему мертвому? – не удержался Шот.

– Сердце остановилось, и кровь не била, а павольно[29] из шеи сочилась. Да и дырка от пули у кучера в груди была в таком месте, что долго не живут. Вот еще, стреляли в упор. Порох на груди остался. Значит…

– Значит, что не на ходу стреляли, а он остановился перед разбойниками, – заключил Репнин.

– Точно! – кивнул Стас. – Значит, знал он разбойников. Или был с ними в сговоре.

Шот и Репнин переглянулись.

– А у посланника твоего, – обратился Репнин к уряднику, – тоже голову унесли?

– Нет, там рядом с мертвым лежала.

– Что еще скажешь? – спросил Репнин у Стаса.

– Сходу пока ничего не добавлю. Надо подумать.

– Вот и подумай. До утра. Времени у тебя много. Волгин! – Советник громко кликнул казака.

– Слушаю, господин советник! – В дверь снова протиснулся Роман.

– Вот что, голубчик. Определи пока этих двоих в камеру побольше да посветлее. Стол туда принеси и стулья. Бумагу, перья, свечей с запасом. Всё, что ни спросят, неси. Ты, Станислав, всё по порядку в рапорте изложи. Урядник тебе поможет нужное вспомнить и правильно написать. – Репнин кивнул на Шота. – А ты, урядник, перебери все бумаги. И те, что до твоего дела касаемы, отложи. Шляхтич пускай их на русский перепишет. Волгин вам весь архив перетягает. Понятно, Волгин?

– Так точно, Ваше Высокоблагородие!

– Ну вот и ладно. Исполняй. А мне подумать надо.

Репнин остался в кабинете один. События приобретали интересный поворот. Делом этим следует заняться незамедлительно. Шутка ли, столько денег похитили. Не сегодня-завтра жди в гости вояк. Им придется у казначея новую сумму истребовать. То, что дело будет непростым, советник ничуть не сомневался. И не быстрым. Сведения брать неоткуда. Разве местная шляхта с ним поделится? Придется подключать Станислава и Анжея. Как удачно всё складывалось… Захотят на волю выйти, будут ему помогать, никуда не денутся.

Анжей ему понравился. Матерый дознаватель. От такого помощь на вес золота. Особенно в его ситуации, когда кругом