Путь инквизитора. Том 1. Том 2 - Борис Вячеславович Конофальский

было больше, чем мне хотелось бы. — Сухо ответил солдат. — Мне не хотелось бы отнимать время у столь занятой особы. Поэтому я, наверное, поеду. Если у вас, конечно, больше нет вопросов.

— Вопросов у меня к вам тысяча, но я хочу задать вам их после дела. Я прошу вас быть моим гостем. Но сначала нам нужно будет уладить один вопрос. И, надеюсь, вы мне с ним поможете.

— Господин коннетабль… — начал было солдат.

— Дело пустячное, — сказал коннетабль, но по тону было ясно, что он так не думает. Тон был почти умоляющий. — Три дезертира буйствуют в харчевне, второй день пьянствуют. Имеют дочку трактирщика и еще одну бабенку. Замужнюю, — мальчишка посмеялся, но солдат почувствовал фальшь в этом смехе. — Мужики волнуются, а я не могу допустить, чтобы мужики волновались, барон будет недоволен.

— Друг мой, я после ранения, я еще плохо хожу, — отвечал солдат. — Из меня не бог весть какой помощник. Так что, извините, но…

Коннетабль схватил его за руку, заглянул в глаза, он был совсем мальчишкой, он произнес:

— Я дам вам денег.

— Денег? — солдат удивился.

— Что, думаете, у меня нет? У меня есть деньги.

— Да дело не в деньгах. Я…

— У меня есть марка.

— Марка?

— Имперская марка, я вам ее отдам, если вы мне поможете. Давайте отойдем, за лошадь встанем.

Видимо, он не хотел, чтобы его люди и деревенские мужики это видели. Отойдя за коня, коннетабль сунул руку под кирасу и достал кошель. Там была всего одна монета. Крупная, толстая, черная от старости, серебряная имперская марка.

— Вот, держите, — он сунул ее солдату в ладонь.

— То есть, за то, чтобы скрутить трех дезертиров вы готовы заплатить кучу серебра? — спросил солдат.

— Да, — просто ответил коннетабль и так посмотрел на солдата, что тому стало его жалко. Это был не суровый коннетабль, опора лендлорда, закон феода, это был испуганный мальчишка, которому нужно решать взрослую задачу.

— Ладно, — сухо произнес солдат. — Я вам помогу, только давайте без вранья. Что за люди в харчевне?

— Не знаю, — ответил мальчишка. — Я их не видел, но у них хорошие лошади.

— Вот как? Дезертиры на хороших лошадях. И сколько же их?

— В конюшне четыре лошади.

— Вы же сказали, что дезертиров трое?

Мальчишка не ответил.

— Ладно, пойдемте, посмотрим.

Коннетабль чуть ли не подпрыгнул от радости и пошел впереди него, звякая доспехами. И еще издали крикнул двум своим людям:

— Воины, этот рыцарь нам поможет!

Люди коннетабля заметно подтянулись, а народ, особенно дети, загалдели.

— Вон оно как! Рыцарь! Настоящий!

Солдат поморщился, ему все это не нравилось, он с коннетаблем дошел до конюшни, а в конюшне ему стало нравиться еще меньше.

— Это их лошади? — солдат указал на лошадей.

— Они, — ответил коннетабль.

— Послушайте, коннетабль, а вы знаете, что любая из этих лошадей стоит дороже этой вашей харчевни? Берите этих лошадей, отгоните их в замок, барон вам только спасибо скажет. И пусть они потом эту харчевню хоть сожгут.

— Я боюсь, что они сожгут всю деревню, — ответил коннетабль.

— Ну, так заколотите дверь сами и подожгите ее.

— Нельзя, — мальчишка стал еще печальнее. — Там две молодые женщины. Мужики меня возненавидят.

— О, так вы волнуетесь о женщинах? А на южной дороге вы приказали повесить двух мужиков, за просто так.

— Так они же чумные. Пришли из чумных мест.

— А, чумные, тогда понятно.

— Мне барон приказал вешать всех, кто придет с той стороны, ну вот я…

— Да, понятно, — прервал его солдат. — Вы мне вот что скажите: вы видели этих, — он кивнул на лошадей, — их хозяев?

— Угу, — кивнул молодой человек.

— И что, страшные?

— Угу.

— Ясно.

— Ну, так что, поможете? — почти жалобно спросил коннетабль.

— Видите эти кольца на уздечке? — солдат подошел к лошади, ткнул пальцем в уздечку.

— Да, — ответил коннетабль.

— Это кольца для украшений, сюда вставляют ленты, так ламбрийцы украшают своих коней перед боем. В эти кольца они вставляют ленты цвета своего полка.

— Ламбрийцы? — упавшим голосом спросил коннетабль.

— Да, ламбрийцы, знаете, кто это?

— Наемники.

— Самые дорогие и самые лучшие наемники на свете. Их там четверо?

— Да, я видел четверых, когда они въезжали в деревню.

— И нас четверо. Если, конечно, считать двух ваших стражников. У хибары два окна, судя по всему. У каждого поставим по человеку. Хибару подожжем, если конечно будет гореть. Мы с вами встанем у входа и будем рубить, всех кто выскочит.

— Но…

— Да помню я, там женщины, поэтому драться с ними мы не будем, а будем их уговаривать отпустить баб. Согласны?

— Согласен, — кивнул юный коннетабль.

— И не вздумайте их чем-нибудь спровоцировать. Если мы их взбесим, они убьют нас всех. И людям своим скажите, чтобы не лезли на рожон.

— Не полезут, — кивнул коннетабль.

— А вот когда отпустят баб — будем думать, что делать дальше.

— Хорошо.

Они вышли из конюшни на улицу. Солдат снял тяжелый от воды плащ, и кинул его на седло. На секунду задумался и вытащил из огромного холщового мешка кирасу. Бригандину решил не брать. Решил, что в кирасе будет спокойнее. Так же он стал доставать из мешка наплечники и наголенники. Стал одеваться. Коннетабль не постеснялся выступить в роли оруженосца. С креплением лат он был хорошо знаком. Когда с застежками и ремнями было покончено, солдат надел подшлемник. Коннетабль протянул ему шлем.

— Нет, сначала горжет.

— Вы и горжет будете надевать?

— Буду, — ответил солдат, надевая горжет. — Десять лет назад мой друг перед заступлением в дозор, где мы обычно спали, поленился надеть горжет, а еретики сделали вылазку. Вылазка была пустяшной, они просто проверяли, на месте ли мы, и драки почти не было, но был один удар копья, всего один.

— И вашему другу копье попало в горло?

— Нет, копье попало в наплечник и сломалось, а вот щепка от копья попала ему в горло, небольшая щепка, в мизинец толщиной, вошла в горло, а вышла из под уха. Мы позвали лекаря, и он вытащил щепку, но моего друга пришлось положить на живот, так как из горла все время шла кровь, а ночью он умер, — солдат застегнул горжет, который закрыл горло и нижнюю челюсть, — а вот теперь шлем.

Он надел шлем, достал из мешка тяжелый топорик на короткой ручке, очень удобный в свалке, засунул его за пояс на спине, достал длинный стилет без гарды из ножен, засунул его в правый сапог, в специальный карман для ножа, топнул ногой, поправляя наколенник и сапог. Надел на левую руку легкий треугольный кавалерийский щит.

— Ну все, готов, — сказал солдат.

— Пойдемте? — сказал