От Хитровки до Ходынки. История московской полиции с XII века до октября 1917 года - Игорь Анатольевич Потёмкин

течением времени государственные органы и должностные лица все шире включаются в борьбу с преступностью и охрану общественного порядка.

Отличительной особенностью должностных лиц княжеской администрации, выполнявших судебные и административно-полицейские функции – наместников, волостелей, доводчиков, приставов, мечников, вирников, метельщиков, писцов, праветчиков являлось то, что они выступали и в роли следователей, «розыскников», судей, и в роли исполнителей приговоров, то есть исполняли карательные функции.

Для них устанавливались специальные пошлины, а во время ведения следствия им причиталось содержание от жителей той местности, где оно проводилось. Вместе с тем государственные органы и должностные лица длительное время не брали на себя функции раскрытия преступлений. Это возлагалось на самих потерпевших.

Таким образом, древний законодательный памятник права «Русская Правда» являлся общим правовым кодексом на Руси в течении почти 500 лет, пока не был создан Судебник Ивана III, который также частично основывался на ее опыте. Во всей Руси, даже раздробленной на ряд великих и удельных княжеств, продолжала сохраняться единая правовая традиция.

Серьезное внимание вопросам борьбы с преступностью и охраны порядка уделялось в княжеских договорах между великими князьями Северо-Восточной Руси. За XIV–XV вв. сохранились около 80 таких соглашений, основу которых составляют двусторонние договоры, или как их тогда называли Докончальные грамоты. С древнерусского языка слово «Докон» переводится как уговор, договор. В них оговаривались взаимоотношения между князьями, условия их союза, отношения с Золотой Ордой, и т. д. и в том числе прописывались условия расследования уголовных преступлений, решения имущественных споров на сопредельных территориях.

Так, например, в древнейшей из дошедших до нас договорной грамоте московского князя Дмитрия Ивановича (в будущем Дмитрия Донского) – «Докончание великого князя Дмитрия Ивановича с великим князем тверским Михаилом Александровичем»,[30] датированной 1375 г. специально рассмотрен вопрос о порядке проведения процессуальных действий в отношении лиц, совершивших преступления в одном княжестве, а скрывающихся в другом, а также оговаривалась процедура выдачи преступников. В ней также упоминаются такие должностные лица, выполняющие административно-полицейские функции, как наместники, волостели, приставы. Практика таких договоров исчезает в XV в. в связи с постепенной ликвидацией Москвой оставшихся великих княжений.

Другим примером совершенствования государственного преследования преступников служит документ регламентирующий процессуальные действия при обнаружении преступника и похищенного им имущества не там, где совершена кража, а в другом княжестве или на другой территории. В одном из не имеющих авторства княжеских уставов XIV в. сделана запись «О уставленьи татьбы». В ней отмечено: «Если в иную страну татьба придет от той страны и властитель страны татю продажу сотворит, придет первой страны властитель и уведает продажу, то все проданное и грабленое возвратится к первому и над покрадшим татем первый властитель волю имеет: или продажи достоин будет, или муки».[31]

Важным источником права, отражающим отдельные стороны борьбы с преступностью и охраной общественного порядка является Двинская уставная грамота великого князя Владимирского и Московского Василия I Дмитриевича, датированная 1398 г.[32] В грамоте уточнялось по сравнению с Русской Правдой применение дикой виры – древнего обычая коллективной ответственности общины за убийство, детализировалось применение «свода», был запрещен самосуд по кражам, кроме ответственности за побои вводилось наказание за словесную брань. Усовершенствование законодательства говорит о значительном росте правосознания, законодатель начинает осмысливать, что некоторые деяния и правонарушения затрагивают не только права потерпевшего, но и общественные интересы. Дополнительным свидетельством стремления государства совершенствоваться в борьбе с преступностью стало введение в Двинской грамоте пункта о «пятнании татей» – клеймении преступников, что в тот период было серьезной профилактической мерой и применялось в последующем длительное время.

Уникальным правовым памятником считается Псковская Судная грамота середины XV века, одним из источников права которой является «Александрова грамота». Ряд знаменитых ученых досоветского и советского периодов считают автором этой грамоты великого князя Владимирского Александра Невского.[33] В Псковской Судной грамоте нашло отражение стремление законодателя противоборствовать рецидивной и профессиональной преступности путем введения различных видов наказания за первую, вторую и третью кражу, вплоть до смертной казни (ст. 8). Также в данной грамоте появился один из первых составов преступлений против государства «перевет» – то есть измена или переход на сторону врага, наказывавшийся также смертной казнью (ст. 7).[34]

Важнейшим документом, который устанавливал главное положение Москвы, как центра государства являлась «Запись о душегубстве». Она содержала в основном нормы процессуального права. Запись определяла географические границы московского государственного судебного округа, городского московского судебного округа, т. е. территории, находящиеся под судебной властью московского наместника великого князя по уголовным делам о душегубстве. В записи описывается порядок рассмотрения особо тяжких преступлений, а именно душегубства, совершенного жителями Москвы, а также городов, сел, волостей великого князя и удельных князей. Составление «Записи о душегубстве» датируется серединой XV в., в «период между 1456 и 1462 гг.».[35] Как памятник русского права «Запись о душегубстве» стала важным этапом российской истории кодификации права. Изложенный в ней законодательный материал послужил составной частью для Судебника 1497 г.

Не менее важным правовым документом для закрепления единства государства стала Белозерская уставная грамота, датированная 1488 г. Она закрепляла права, преимущества и привилегии московской администрации великого князя над присоединяемыми территориями в области суда и судопроизводства. Причем в Белозерской уставной грамоте закреплялось не только судебное верховенство Москвы, но и исполнительно-распорядительная деятельность московских должностных лиц над органами управления на местах. Грамота подробно регламентировала взаимоотношения органов центральной власти и местного населения.

Итак, до создания в 1497 г. Судебника Ивана III основными законодательными памятниками русского права, связанные с охраной общественного порядка и борьбы с преступностью как в Москве, так и во всей Северо-Восточной Руси оставались Русская Правда, Договорные, Уставные и Судные грамоты великих князей.

Правоохранительные функции выполнялись в той или иной мере всеми должностными лицами города и государства. В период с XII по XV вв. специальных органов, выполнявших полицейские функции в Москве еще не было, вместе с тем уже существовала система розыска, присутствовала необходимость выяснения обстоятельств преступления, имелась острая потребность в охране внутреннего порядка в городе. Прообразом первой правоохранительной организации можно считать дружину князя из среды которой постепенно сформировались должности с полицейскими функциями.

Рост города, развитие общественных отношений приводит к увеличению количества представителей княжеской администрации, к появлению чиновников, исполняющих полицейские функции как высшего порядка – тысяцкие, наместники, дворские, так и нижнего звена – тиуны, сотские, десятские, гриди, вирники, доводчики, праветчики, мечники, ябетники, печатники, приставы. Причем в имеющемся законодательстве, в частности в Русской Правде устанавливаются размеры их вознаграждения за труд. Число должностных лиц княжеской администрации, выполнявших полицейские обязанности, с течением времени продолжало увеличиваться, а функции расширяться.

Итак, в XII–XV вв. в Москве за соблюдение правопорядка и законности отвечал в первую очередь великий князь, затем князья-совладельцы, или их представители – наместники, тысяцкий великого князя и старосты на местах. Специализация по отправлению чисто полицейских функций начала четко проявляться в XVI веке после создания приказов, как центральных отраслевых органов управления государством и возникновения местных органов исполнительной власти – губных и земских изб.

Глава 4

Основные деятели исполнительной власти в древней Москве выполнявшие административно-полицейские функции в XII–XV вв.

Персонификация лиц, выполнявших полицейские функции в Москве в XII–XV вв. ввиду крайней скудности источниковой базы того периода, представляет определенные трудности. Летописи, договорные грамоты, сохранившиеся фрагментарно акты и уставы содержат лишь отрывочные сведения о должностных лицах, которые наряду с другими обязанностями занимались охраной общественного порядка и борьбой с преступностью в Москве. Поэтому полностью раскрыть историю охраны общественного порядка и борьбы с преступностью в Москве XII–XV вв. через биографии довольно затруднительно. Тем не менее имеющиеся отрывочные сведения позволяют составить в хронологическом порядке краткие биографии московских тысяцких, можно сказать первых градоначальников Москвы.

Московские тысяцкие

Федор Бяконт (родился примерно в 1270 г. – год смерти неизвестен. Московский тысяцкий, примерно с 1298 г. – примерно по 1302 г.). Считается родоначальником дворянской фамилии Плещеевых. Из служилых людей, был боярином в Чернигове. Прибыл в Москву в самом начале XIV в. В родословной книге Плещеевых говорится: «Федор Бяконт пришел из Чернигова к великому князю Ивану Даниловичу,