Большая книга по истории Ближнего Востока. Комплект из 5 книг - Мария Вячеславовна Кича

Если за Саудитами стояли американцы, то за султаном – британцы. Ни первые, ни вторые не хотели сдаваться. Переговоры не принесли результата, и в августе 1952 года саудовский отряд занял Аль-Хамасу – одну из трех оманских деревень Бурайми. Вместе с солдатами приехали грузовики «Saudi Aramco».

Далее Эр-Рияд подкупил многих влиятельных оманцев – но только не имама Мохаммеда аль-Халили. Тот предложил Маскату позабыть о вражде и вышвырнуть оккупантов из Бурайми. Усилиями имама удалось собрать 8 тыс. человек, и они уже собрались атаковать оазис – но британцы запретили Саиду сражаться (разумеется, не без давления со стороны Вашингтона). Обескураженный султан повиновался. Оманцы поняли, что монарх – это жалкая марионетка, чье поведение зависит от необъяснимых капризов чужеземцев. Саид не только уничтожил собственную репутацию, но и упустил уникальный шанс сплотить народ под своим началом – во имя освобождения родины и против внешнего врага.

Бураймский спор рассматривался на международном уровне – в Женеве. Но дело кончилось тем, что осенью 1955 года британцы попросту заплатили бедуинам из Восточной Аравии. Наемники вырезали саудовский гарнизон оазиса. Взбешенные лидеры имамата – преемники имама аль-Халили – возопили, что у них украли победу, – и заклеймили Саида предателем.

Мохаммед аль-Халили стал имамом в 1920 году, и на протяжении следующих 30 лет его авторитет только возрастал. Имамат прекратил выплату дани Маскату, а также не принимал султанских посланников. Аль-Халили являлся наследником древней и самобытной теократической традиции Центрального Омана. В соответствии с ней имамат возглавлял имам, избранный из числа местной знати (улемов и шейхов). Выборы проводились по принципу шуры (араб. سورى – консультация), согласно которому все решения принимаются коллективно. На практике выборщики десятилетиями могли голосовать за членов одной и той же влиятельной семьи. Мохаммед аль-Халили, например, был внуком Саида ибн Халфана аль-Халили – богослова и поэта, сыгравшего ключевую роль в возвышении имама Аззана ибн Кайса (1868–1871).

Столицей «настоящего Омана» была Низва – один из старейших городов Аравии, центр культуры, науки, образования и торговли. Имам жил в низвийском форте. Его приказы исполняли губернаторы, сборщики налогов, судьи и солдаты – всего около 500 человек. Городами и деревнями управляли шейхи – самые крупные собственники земли и рабовладельцы в той или иной местности.

Концепция имамата идеализирована и утопична. Но она – даже в самом привлекательном варианте – не подразумевала ни равенства, ни демократии, ни прав человека. В первой половине XX века имамат представлял собой закрытое феодальное общество с элементами рабовладельческого строя, которое функционировало на основе шариата – то есть социальных норм эпохи Раннего Средневековья. Имам – как бы мудр он ни был – не гарантировал подданным перманентное благополучие, а пламенные молитвы – как и везде – не спасали от неурожаев. Однако объединение государства, задуманное султаном Саидом, означало реальный крах этой вымышленной идиллии, где мусульмане ведут простую и праведную жизнь на фоне красивых пейзажей. К тому же светский султан, опекаемый британцами, наверняка завез бы в Центральный Оман виски, порнографические открытки, антибиотики и прочие артефакты западной бездуховности и разврата. Такая перспектива одновременно ужасала и злила имамов.

Отношения между султаном и имаматом регулировались Сибским соглашением (1920), которое запрещало вооруженную агрессию. В итоге стороны препирались по пустякам, но не враждовали открыто. В 1948 году некоторые шейхи даже предположили, что султан Саид может принять титул имама. Однако эту идею не одобрили ни прочие племенные вожди, ни сам султан – который понимал, что он недостаточно сведущ в тонкостях ислама и шариата.

В мае 1954 года, когда имам аль-Халили умер, шейхи собрались в Низве на традиционное голосование. Но их мнения разделились. Одни ратовали за присоединение к султанату. Вторые выступали за сохранение имаматом статуса-кво. Третьи – Талиб ибн Али аль-Хинави, его брат Галиб (шейхи племени хинави) и Сулейман ибн Химьяр ан-Набхани (шейх племени гафири) – утверждали, что имамату выгодно поддерживать Саудию – а для этого надо сопротивляться ирредентизму Саида. Бураймский позор султана подлил масла в огонь. Старые разногласия между Низвой и Маскатом вспыхнули с новой силой и шейхи избрали имамом Галиба. Так началась одна из самых трагичных страниц оманской истории – война Джебель аль-Ахдар (араб. حرب الجبل الأخضر – война Зеленой горы, 1954–1959).[108]

Брат Галиба, Талиб, развил бурную дипломатическую деятельность. В итоге ЛАГ признала суверенитет имамата и приняла его в свои ряды. В Низве начали выдавать паспорта самопровозглашенного государства, которые печатались в Неджде. Но если султанат благодаря британцам был кое-как интегрирован в систему международного права, то имамат вовсе не зависел от этой системы. В 1950-х годах в ЛАГ заправляли националисты во главе с Насером. Будучи врагами султана, лидеры имамата отождествляли себя с арабскими националистами – но в действительности не являлись таковыми. Их теократия не имела ничего общего с «арабским делом». Реалии Центрального Омана – традиционализм, рабство, религиозность и феодальная структура общества – абсолютно не сочетались с насеровским социализмом.

Тем временем Саид санкционировал экспедицию «Petroleum Deve-lopment Oman» для поиска нефти в Фахуде – к северу от Маската. По предварительным оценкам британских геологов, этот район был богат нефтью, и впоследствии прогнозы подтвердились. Сегодня данное месторождение – крупнейшее в Омане (более 6 млрд баррелей). Но в 1954 году Фахуд находился на территории племени Дуру, которое не фигурировало в Сибском договоре. Формально дуруйцы соблюдали нейтралитет, но реально – не уважали султана и не подчинялись ему (в отличие от имама). Однако Саид заплатил местным шейхам – и те поклялись ему в верности.

Реакция имамата последовала незамедительно. В сентябре 1954 года армия Низвы захватила Ибри – город в центре земель Дуру – дабы заставить тамошних вождей присягнуть имаму. Но, когда солдаты подошли к окраине Ибри, шейхи бежали в Шарджу. Навстречу силам имамата выдвинулись маскатские войска под командованием английских офицеров. Эти войска были сформированы годом ранее – по запросу и на средства британской «Iraq Petroleum Company» (материнской компании «Petroleum Development Oman»). Бойцы имамата ретировались, не дождавшись сражения. Беглых шейхов вернули из Шарджи под конвоем и велели им сопровождать экспедицию «Petroleum Development Oman». К концу октября нефтяники завершили исследование, а султанская армия обеспечила лояльность местного населения Маскату.

Теперь власть Саида бен Таймура простиралась на районы, которыми он ранее не владел. Имамат не собирался капитулировать – но баланс сил сместился в пользу Маската. Захват Бурайми осенью 1955 года позволил англичанам запланировать операцию по взятию Низвы – дабы защитить Оман от дальнейшей саудовской экспансии. Султанская армия увеличилась и окрепла – теперь она называлась Полевыми силами Маската и Омана (ПСМО), что подчеркивало претензии Саида на господство над всей страной. Британцы очень серьезно отнеслись к военной кампании – так, ПСМО командовал опытный подполковник Колин Митчелл. Раньше он служил в неспокойной Палестине.

В декабре британские самолеты уже кружили над Низвой. Сторонники имама прятались кто куда. В ночь на 14 декабря Галиб публично отрекся от власти – и укрылся в своей родной деревне Билад-Саид. Наутро ПСМО ворвались в Низву – по легенде, столица пала после того, как Митчелл один раз выстрелил из пистолета в воздух. Сулейман ибн Химьяр был арестован и сослан в свою фамильную деревню Тануф. Сопротивлялся лишь Рустак – хорошо укрепленный город, где Талиб и его соратники продержались четыре дня. Но уже 18 декабря они сдались – лишь Талиб бежал в Саудию.

Победитель – Саид бен Таймур – денонсировал Сибский договор и официально присовокупил Центральный Оман к своим владениям. В Низве обосновался султанский наместник. Сам султан выслушал клятвы верности от местных шейхов – и удалился восвояси. Он не хотел строить централизованное государство. Вместо того, чтобы уволить чиновников имамата, Саид стал покровительствовать им. Администраторы и племенные вожди просто получили нового хозяина – но их жизнь абсолютно не изменилась. Монарх помнил, что всего три года назад британцы запретили ему штурмовать Бурайми – и, значит, им нельзя доверять. Султан окончательно утратил веру в себя, но пытался скрыть это, апеллируя к заботе о подданных. Он часто говорил английским советникам: «Если у маленьких правителей Омана все в порядке, то и с Оманом все хорошо».

Кроме того, децентрализация позволяла Саиду заниматься любимым делом – экономить. С годами его скупость проявлялась все более отчетливо. Однако у шейхов не было