Александр Баренберг - Голем. Книга первая

Расположившись в караван-сарае, я пресек поползновения Цадока сразу начать реализацию привезенных товаров и настоял на немедленном визите к Маймониду. Слишком долго я ожидал этого дня, чтобы заниматься торговлей! В конце концов, вполне возможно, после встречи финансовые проблемы в этом мире меня вообще волновать уже не будут. Как и все остальные. По крайней мере, очень хотелось на это надеяться.

Однако, оказалось, что так сразу заявиться на дом к такому уважаемому человеку нельзя. Хотя старик, по дряхлости лет, уже не занимал пост главного лекаря султана, которым был долгие годы и при Саладине, и при его сыне, нынешнем египетском султане Аль-Азизе, но, тем не менее, оставался главой еврейской общины страны. Не говоря уже о том, что выдающийся ученый пользовался славой главного еврейского религиозного авторитета и духовного руководителя современности. Поэтому к нему в дом стекалось огромное число заинтересованных его трудами людей из еврейских общин, разбросанных по всему цивилизованному миру. И пробиться на прием оказалось не так уж просто.

Пока, через знакомых Цадоку людей направили записку, пока получили ответ с приглашением… Короче, только на четвертый день после прибытия (мой компаньон давно уже успел продать весь товар и закупить пряности и ткани на обратную дорогу) мы направились в каирский пригород Фустат, где располагался еврейский квартал. Фустат, или, как его еще называли — Старый Каир, отличался совершенно хаотичной застройкой, даже на фоне других восточных городов. Вокруг нескольких крупных мечетей и дворцов в беспорядке громоздились грязные лачуги, построенные без какого бы то ни было плана.

Рабби Моше Бен Маймон доживал свою довольно-таки продолжительную по здешним меркам жизнь — на днях отпраздновал шестидесятипятилетие — в красивом двухэтажном доме. Нас провели на второй этаж где, в душном коридоре, служившем приемной, пришлось прождать с полчаса, пока подошла наша очередь.

— У вас четверть часа времени. Не утомляйте почтенного рабби долгим разговором, он уже устал за сегодня! — дал нам указания строгим голосом открывавший низкую полукруглую восточную дверь в кабинет мужчина.

Вошли. В глубоком кресле, обложенный кучей мягких бархатных подушек, сидел тот человек, которому я, хоть и не по его воле, во многом обязан счастьем присутствовать здесь. Аккуратно подстриженная густая борода, почти без проседи, морщинистое лицо, увенчанная белым тюрбаном голова. И миндалевидные глаза, "выстреливающие" пронзающим тебя насквозь взглядом. Есть люди, чье безоговорочное интеллектуальное превосходство ощущаешь сразу же и Маймонид как раз был из них. Заинтересованным, но быстрым взглядом скользнув по мне, он пристально вгляделся в моего спутника. Мы склонились в поклоне:

— Долгих лет жизни, уважаемый рабби, да укрепит Господь твои силы и твой дух! — произнес купец. Я не силен в витиеватых восточных приветствиях, поэтому предпочел промолчать.

— Я тебя помню! — радостно ткнул скрюченным пальцем в склонившегося торговца старик, продемонстрировав победу духа над склерозом. — Ты Цадок из Мюнхена! Я, кажется, передавал с тобой какое-то письмо?

— Совершенно верно, уважаемый! Ты доверил мне послание к рабби Аврааму Провансальскому, да будет благословенна его память!

— Да, он к сожалению так не вовремя скончался. Но ты же успел передать письмо?

— К сожалению — нет, рабби Моше! Горестная весть настигла меня еще до пересечения границ Прованса.

— Так ты приехал вернуть мне его? Что же, хоть и прошло пять лет, но я не виню тебя. Пересечь море не легко! — он протянул руку. — Давай же его!

Цадок протянул ему свиток. Маймонид с удивлением уставился на сломанную печать и насупил брови.

— Ты что же, прочел его?

— Да, — купец на секунду замолк, склонив голову, но пересилил себя и отважно бросился в пучину признания:

— Я не только прочел его. Я выполнил описанный там обряд! И успешно!

— Да как ты смел! — рабби вдруг совершенно преобразился. Только что обессиленный, уставший от жизни старик сбросил резким движением укрывавший его ноги пушистый плед и, вскочив, грозно навис над съежившимся от страха Цадоком.

— Ты..! Да кто ты такой, жалкий торговец? Что ты понимаешь в высоких материях? Ты понимаешь вообще, что мог натворить?!! — ученый муж, занеся руку с зажатым в ней письмом для удара, надвинулся вплотную на бедного купца, находившегося уже на грани обморока и неуклюже пытавшегося спрятаться за меня. Я решил вмешаться. Цадока один раз уже колотили за это, и позволить избить его повторно будет несправедливо. Тем более, что он честно содействовал мне в попытке исправить последствия своего необдуманного поступка.

— Уважаемый рабби, купец Цадок уже понес наказание за свой проступок! Пожалуйста, успокойся, и я тебе все объясню! — разговор шел на иврите, и, естественно, я называл собеседника на "ты". А в приоткрывшуюся дверь уже обеспокоенно заглядывал торчавший за ней бородатый цербер и надо было срочно снижать обороты беседы.

Маймонид метнул грозный взгляд в сторону двери и та немедленно захлопнулась. После чего его внимание обратилось на меня:

— А ты, юнец, кто такой?

— А я и есть результат заклинания!

Старик обессилено упал обратно в кресло, глядя на меня с некоторым даже ужасом. Потом прошептал, ни к кому специально не обращаясь:

— Этого не может быть! Человек не может создать другого человека!

Я не выдержал и рассмеялся:

— А чем тогда, по-твоему, занимается большинство супругов по вечерам?

— Это другое! — голос рабби вновь обрел твердость. — А создать сразу взрослого человека нельзя! Я не верю!

— Насчет создать не знаю, а вот перенести уже готового — как оказалось, можно!

Рабби Моше внимательно посмотрел на меня:

— Не знаю почему, но я вижу, что твои слова — правда. Расскажи мне все по порядку! Погоди, — он повернулся к притаившемуся, как мышь, купцу. — Пошел вон! Жди в комнатах моих распоряжений!

Цадок мгновенно растворился в пространстве, я принялся за обстоятельный рассказ. О себе, своем мире и обстоятельствах появления здесь. Старик слушал очень внимательно, активно задавая вопросы, которых, конечно, оказалось слишком много.

— Значит, вот как все будет через восемьсот лет! Не слишком радостно! Убивать друг друга миллионами? Оружие, которое может сразу разрушить целый город? Что может быть ужасней! И ты еще утверждаешь, что в вашем мире больше ценят человеческую жизнь?

— Как ни странно — да. Просто нас слишком много, поэтому любое столкновение заканчивается огромными жертвами. А смертоносное оружие — обратная сторона научного прогресса.