Густав Эмар - Миссурийские разбойники

— У вас не было никакой необходимости делать подобные заявления, и вы сами это хорошо понимаете. Правда, я молод, но у меня достаточно опыта и здравого смысла, чтобы не позволять первому встречному водить себя за нос. Убирайтесь к черту!

— Да, да, теперь я понимаю, — возразил Лагренэ, оскалив зубы, — выведав мою тайну, вы не прочь воспользоваться выгодой и намерены ограбить меня.

Гнев, как молния, блеснул в глазах юноши, однако он сдержался.

— Вы старик, и я не стану с вами драться, — сказал он спокойно, — я не хочу, чтобы мои руки были обагрены вашей кровью; но берегитесь, я могу забыть, что у вас седые волосы!

— А вы взбалмошный ребенок и больше ничего, — сказал старый переселенец добродушно. — Только подумайте хорошенько и тогда сами увидите.

— Замолчите ли вы? — крикнул Гарри. — Довольно я наслушался ваших вздоров! И почему вы не обратились к моему отцу с этим i предложениями? Он сумел бы вам ответить.

— К вашему отцу я не обращался, потому что…

— Почему же? — спросил Гарри грозно.

Старый переселенец испугался не на шутку и решил увильнуть от ответа.

— Да так, лучше перестанем толковать об этом. Вы не хотите — ну и довольно. Только запомните хорошенько: раскаетесь вы, да будет поздно. Да, да, тогда сами увидите, молодой хозяин.

— Пускай по-вашему! Я ничего не хочу ни от вас, ни через вас.

— До свидания, господин Гарри, честная душа!

— Прощайте, господин Лагренэ, старый мошенник!

Оба пренебрежительно раскланялись. Старый переселенец поехал своей дорогой.

Молодой человек следил за ним глазами, пока тот не скрылся за поворотом дороги.

— Хорошо я сделал, что отбоярился от него, — сказал он про себя, — это бездельник; его предложения явно скрывают какую-то западню.

В эту минуту послышался глухой и продолжительный рев неподалеку от него.

— Эге! Что тут такое? — воскликнул американец с невольным содроганием.

Еще более громкий рев прорезал пространство и пресек его слова.

«Господи помилуй! Как раз на дороге старика!» — подумал юноша.

Как бы в ответ на его мысль в ту же минуту раздался страшный вопль, призывом отчаяния зазвучавший в его ушах.

«Старик безоружен! Подло было бы с моей стороны оставить его одного в схватке с тигром!» — блеснула мысль в голове юноши.

Не раздумывая дольше, он сильно пришпорил лошадь, и она как бешеная помчалась во весь опор.

За несколько секунд разъяренное и оскорбленное животное пронеслось через большое пространство равнины, и молодой человек очутился в лесу.

Необыкновенное зрелище представилось тогда его удивленным глазам.

Среди довольно большой прогалины, перерезанной серебристой лентой ручейка, между высокой травой, испещренной цветами, стоял на коленях старик, в ужасе спрятавшись за свою лошадь и подняв руки и слезящиеся глаза к небу.

Как раз напротив этой группы, изображавшей ужас, на толстом суку исполинской камеди, съежившись, как настороженная кошка, сидел громадный ягуар, устремив на эту группу раскаленные, как уголь, глаза и облизывал красным языком вытянутую лапу.

— Спасите! Спасите! — закричал старик со смертельным испугом на лице, завидев молодого переселенца.

— Постараюсь, — ответил тот сухо.

Хладнокровно сошел он с лошади, которая, дрожа от ужаса, помчалась оттуда как обезумевшая, потом с ружьем на плече он смело вышел и стал впереди старика, который дрожал так, что зуб на зуб не попадал.

А тигр даже не пошевелился. Он не сводил алчных глаз со своих жертв и, с наслаждением облизываясь, как бы ухмылялся, выказывая два ряда страшных зубов.

Молодой переселенец также улыбался.

— Вот благородный зверь! — прошептал он. — Как бы не испортить его шкуры.

Странная забота в такую минуту, но она вполне обрисовывает характер американского охотника, для которого опасность не существует, а деньги значат много.

Вдруг из чащи немного подальше раздался новый рев.

Тигр, не меняя положения и не оглядываясь, ответил таким же ревом.

— Ей-Богу! — воскликнул американец. — Да ведь их Двое! Какая жалость расстроить такую прекрасную парочку!

Не успел он закончить, как тигр бросился на них. Но американец зорко сторожил его; прогремел выстрел, дикий зверь перекувырнулся в воздухе и как чурбан повалился на землю.

Он лежал неподвижно; пуля попала ему в правый глаз и тотчас покончила с ним.

— Одного нет! — воскликнул юноша и, бросив ружье и выхватив из-за пояса охотничий нож, прикрыл руку своей одеждой.

Почти в ту же минуту послышался страшный треск, захрустели сучья, и второй ягуар прыгнул на лошадь старого переселенца, запустив свои мощные когти в бока задыхающегося от страха животного.

Гарри стремглав бросился на зверя. Произошла невообразимая схватка, продолжавшаяся не одну минуту. Ягуар и человек, свившись в тесный клубок, катались по земле. Наконец человек встал.

Тигр лежал бездыханный на траве, обагренный кровью, хлеставшей из его распоротых внутренностей.

— Кончено! — сказал юноша весело. — Ну что за славная охота удалась мне! Какое это удовольствие повозиться с такими благородными животными! Ну-ка, старый хозяин, подымайтесь на ноги. Всему конец.

Но тот не отвечал, потому что лежал без чувств.

— Экий пострел! — продолжал американец. — И всего-то он боится и лежит, как баба, в обмороке от страха!

Он поднял старика своими мощными руками и перенес ближе к ручью; тут он, не жалея воды, облил его голову и грудь.

Сильное средство произвело быстрое действие; старик глубоко вздохнул и открыл глаза.

— Вы спасли мне жизнь, — прошептал он.

— Кажется, — отвечал, смеясь, молодой человек, — а дело нелегкое! Без меня вам трудно пришлось бы, старина. Вот вам и урок: как можно выходить из дома без оружия?

— В другой раз этого не будет.

— И хорошо сделаете. Ну, а теперь что вы намерены делать? — спросил он, указывая на лошадь, судорожно бившуюся при последнем издыхании.

— Сам не знаю, — ответил старик, растерявшись и с видимым отчаянием осматриваясь по сторонам.

— Как же не знаете? Вы должны как можно скорее вернуться домой и лечь в постель — вы совсем расхворались.

— Правда, я чувствую себя не совсем хорошо. Но что же мне делать? Моя бедная лошадь околела, а в настоящем положении я не в силах добраться до дома пешком.

Молодой человек пожал плечами.

— И за каким чертом вы переселились в прерии, если храбрости у вас не больше, чем у мокрой курицы? — проворчал юноша с презрением. — Ну, делать нечего, подождите немного; я схожу за своей лошадью и провожу вас до дома.