Джеймс Купер - Землемер

Обняв Урсулу и приклонив ее голову к своему плечу, я вкушал, преждевременно, сладость будущей жизни, но вдруг наше сладкое забвение нарушили криком:

— Вот он!.. Вот она!..

Подавшись вперед, я очутился лицом к лицу с Тоби и Зефаном, недалеко от них шла Лавиния. Лицо первого выражало злость, лицо второго — ревность и досаду, лицо Лавинии было покрыто мертвой бледностью. Минуту спустя нас окружили Мильакр с остальными своими сыновьями.

Глава XXIV

Та, которую я люблю, — молода, но много есть дев молодых; моя прекрасная, но есть прекраснее ее. Но не в каждом лице найдете вы такое небесно-прекрасное выражение, а поэтому, если вы встретите девушку с таким выражением лица, то в ней узнаете ту, которую я люблю.

Никогда, кажется, человеческое счастье, не рушилось так мгновенно, так ужасно и неожиданно, как рушилось мое. Я слишком хорошо знал все предшествовавшее, чтобы в полной мере оценить опасность настоящего;

Урсула же только смешалась, как сделала бы на ее месте любая девушка, пойманная в минуту ее заветной тайны.

Она застеснялась той привязанности, которой бы, месяц спустя после торжественных обещаний, она могла бы гордиться перед всем светом, но в эту минуту она растерялась. Впрочем, причиной этому была и грубая встреча скваттеров; Урсула еще не знала их настоящего характера; все ее желание состояло лишь в том, чтобы увидеться со своим дядей. Но Мильакр и не подумал нам показать их обоих, он не намерен был шутить.

— Так-то, господин майор, вы попались снова в то гнездышко, из которого вылетели! Выбирайте любое! Или убирайтесь отсюда, куда вам будет угодно, или вы будете связаны и брошены в лесу, как дикий зверь. Если вы решите сбежать от нас, так это докажет, что вы плохо знаете Мильакра и его семейство… Не забудьте, что около нас растет лес на расстоянии двадцати миль… Трудно убежать!

Я покорился обстоятельствам. Окружив нас со всех сторон, скваттеры приказали нам идти, не запрещая впрочем мне разговаривать с Урсулой. Урсула, как женщина, решительно переносила все неприятности. Может быть, многие мне не поверят, но я смело могу заверить, что несмотря на это новое для нас несчастье, мы вполне были довольны судьбой, имея возможность разговаривать друг с другом.

— Будьте смелее, милая Урсула! — сказал я тихо, приближаясь к амбару. — Во всяком случае эти негодяи не позволят себе никакой дерзости; хоть плохо, но все равно они знают, что на них существует суд и расправа.

— Я спокойна.., я рядом с вами.., теперь рядом с дядюшкой, — сказала, улыбаясь, Урсула. — Вероятно, мы скоро увидим Франка, потому что я забыла вам сказать, что он отправился в Равенснест требовать управы на этих скваттеров. Он отправился почти в одно с нами время. Я думаю, что он уже возвращается обратно к нам.

Я с чувством пожал руку Урсулы, но не решался рассказать ей все, что ожидал, впрочем, это было бы лишним: ее напрасно бы стали заставлять выйти замуж за Зефана, я знал твердый характер Урсулы, и поэтому был уверен, что если она дала мне обещание, то уже никакие силы не могли бы заставить ее согласиться на предложение другого.

Я расстался с ней у дверей первой хижины. Урсулу поместили под надзор жены Тоби, достойной половины своего супруга. Ей не доставили никаких неприятностей, напротив, предоставили полную свободу, однако с одним условием, чтобы одна из женщин постоянно следила за ней.

Так как мы возвратились другим путем, то землемер только через меня узнал об аресте своей племянницы. Он и не подозревал, что я второй раз попадаю в плен.

Сускезус же, как обычно, абсолютно не удивился.

— Что, мой любезный Мордаунт! Я знал, что вы успели убежать отсюда и, признаюсь, боялся, что вы опять попадете в руки этих скваттеров, — проговорил Эндрю, идя мне навстречу и дружески протягивая руки. — Вот мы опять все трое вместе; благодарю Бога, что мы добрые приятели, иначе наша келья была бы тесной и неудобной. Индеец снова, по доброй воле, сделался пленником, когда узнал, что я сижу здесь один, хоть ему была предоставлена свобода. Теперь ты опять можешь обнажить оружие против скваттеров, не правда ли, Сускезус?

— Конечно. Мир закончился. Сускезус такой же пленник, как и другие, он возвратил свое слово Мильакру, он свободен теперь.

Я понял желание Онондаго. Он хотел сказать, что, отдавшись снова в руки скваттеров, этим своим поступком он уничтожил данное слово, а вместе с тем удалился от убийственного нейтралитета. К счастью, Джеп успел спрятаться, и я мог надеяться, что он скоро соединится с Франком, который, вероятно, вместе с вооруженными людьми был недалеко от нас. Нужно было, однако, подумать о том, что скваттеры не поддадутся легко и что поэтому можно было ждать, наверное, действий очень серьезных. В таком семействе, какое было у скваттера, женщины полностью заменяли мужчин: в них столько же было отваги и отчаяния.

— Один Бог знает, Мордаунт, что из этого получится, — сказал землемер, спокойно закуривая трубку. — Успехи каждой войны очень сомнительны, это вам может подтвердить Сускезус как человек опытный, да вы и сами это знаете, потому что, несмотря на молодые годы, вы не раз уже были в огне. Мой Франк тоже не из хладнокровных людей, он не позволит шутить скваттерам, мы всеми силами должны стараться поддержать его.

— Но разве вы уверены, что Ньюкем, этот близкий приятель скваттера, выполнит требование Франка?

— Этот же самый вопрос, любезный Мордаунт, я задавал себе уже не раз. Мне кажется, что Ньюкем успеет вовремя оповестить Мильакра. Часто правосудие идет не так быстро, как не правда; по крайней мере, правый человек всегда имеет больше перевеса. Это я чувствовал с самого маленького возраста и полностью убедился в этом с тех пор, как возвратился сюда и живу с Урсулой.

Этот ребенок научил меня всему, о чем я раньше не имел понятия. Вы от души порадовались бы, если бы послушали, как она говорит каждое воскресенье с одним стариком, который безвыходно живет в лесу, как просто и ясно объясняет она ему законы религии, как сильно убеждает любить и бояться Бога.

— Как! Урсула выполняет это? Я уважал ее за одну привязанность и расположение к вам, но новость, которую вы мне сообщили сейчас, доказывает еще большую доброту в мисс Урсуле.

— Да, этого ребенка сразу не поймешь. Вы не поверите, сколько скрыто прекрасного в ее душе и сердце.

Нужно с ней пожить вместе, чтобы оценить всю привязанность, всю доброту, всю чистоту ее души. Впрочем, я уверен, любезный Мордаунт, что для вас настанет когда-нибудь время понять и поверить моим словам.

— Когда-нибудь? Помилуйте! Я уже сейчас ее люблю так, как никогда в жизни не любил! Я вижу только ее, о ней только думаю! Она постоянно в моих мечтах, не скрою от вас, от нее я получил уже согласие…