Жаклин Монсиньи - Кровавая Роза

В столовой, освещенной канделябрами, стояла невыносимая жара.

После ужина гости вышли в парк. Зефирина была вся в поту, шелковое платье прилипло к телу. Она стала искать место, чтобы освежиться.

В кабинете она нашла горшок с теплой водой и смочила лицо и руки, при пламени свечи пригладила выбившиеся пряди волос.

Она смотрела на свое отражение в зеркале, и внезапно руки ее замерли в воздухе. Искаженное злобной гримасой лицо Малинцин появилось за ее плечом. Темные глаза индеанки сверкали бешеной ненавистью.

Малинцин держала в руке длинный кривой нож.

– Ты завладела сердцем Кортеса… Ты умрешь… – прошипела красавица, схватив Зефирину за горло.

ГЛАВА XXVI

«ЖЕНА» КОРТЕСА

Зефирина успела отпрянуть. Она протянула руку и схватила Малинцин за запястье. Вцепившись друг в друга, женщины упали на пол.

Зефирина сражалась с энергией отчаяния. Малинцин, гибкая как лиана, брызгала слюной и царапалась, пытаясь всадить нож в горло своей противницы, Более молодая, чем индеанка, но менее опытная в такого рода сражениях, Зефирина чувствовала, что силы изменяют ей. Она поняла – ей грозит гибель.

Она видела искаженное лицо индеанки, ее горящие словно угли глаза. Почти смирившись, Зефирина подумала: «Я пропала».

Кривой кинжал с золотой узорной ручкой дюйм за дюймом подбирался к ее горлу.

Вдруг над ними раздался глухой вопль:

– А я еще сомневался!

Это вошел Кортес. Он прыгнул на Малинцин и без труда оторвал ее от жертвы. Индеанка испустила крик боли и бешенства. Кортес оттащил ее за волосы и стал нещадно избивать, нанося удары сапогами и кулаками.

– Когда я заметил, что ты исчезла, подлая тварь, я сразу понял, что ты что-то замыслила, ты же мнишь себя очень ловкой и хитрой… индейская сучка… получай…

После каждого слова он награждал ее тумаками. Зефирина поднялась, растрепанная, испуганная жестокостью конкистадора.

– Вы с ума сошли? Вы ее сейчас убьете!

Зефирина повисла на руке Кортеса.

– Пустите меня, я прикончу эту сучку… прикажу убить ее у позорного столба, публично…

– Но остановитесь же… Это мать вашего сына!

– Она пыталась убить вас, дрянь! – рычал Кортес.

– Ну так что же! – запротестовала Зефирина.

Привлеченный воплями, в комнату вошел Кристобаль.

– Ах, вы как раз кстати! Уведите этого одержимого и успокойте его, – проговорила Зефирина, подталкивая Кортеса и картографа к выходу.

Оставшись наедине с Малинцин, Зефирина принялась хлопотать вокруг нее. У забившейся в угол индеанки распухла губа, из носа и рассеченной щеки лилась кровь. Зефирина разорвала свою нижнюю юбку, обмакнула ее в прохладную воду, и бережно стала промывать раны Малинцин. Та смотрела на княгиню с удивлением.

– Ты не хочешь мстить, белая женщина?

– Нет! Я даже понимаю тебя, Малинцин… Только ты ошибаешься, я ничего не украла у тебя!

– С самого своего возвращения Кортес не прикоснулся ко мне! Он думает о тебе, и его сердце пожирает внутренний огонь.

Зефирина улыбнулась.

– Нет, Малинцин, он уедет с тобой в Мексикас и, надеюсь, будет обращаться с тобой как со своей женой!

– К любовнице все относятся с презрением… Он хочет жениться на испанке, не на индеанке, даже если она дочь великого вождя… – с гордостью проговорила Малинцин. – Он хочет жениться на тебе. Таковы его намерения, я знаю! – рыдая, продолжала женщина.

– Так что ж, он обманывается, я не свободна.

– Ты не хочешь ехать с нами в Мексикас? – удивилась Малинцин.

– Мне нужно на юг, Малинцин. У меня тоже есть сын, одна женщина похитила его… и еще я хочу вернуть любимого человека.

Малинцин недоверчиво спросила:

– Это не Кортес?

Она была почти оскорблена.

– Нет, это мой супруг… Его зовут Фульвио Фарнелло. Он итальянский князь… Его прозвали «Кривой Леопард», потому что у него нет одного глаза, но, Малинцин, это самый лучший мужчина на земле.

– Как ты любишь его… Ты красивая, Зефирина, ему повезло, этому мужчине, я завидую твоей коже и золотым волосам, – проговорила индеанка, робко дотрагиваясь до роскошной шевелюры Зефирины, растрепавшейся во время драки.

– Ты тоже красива, Малинцин. Этому идиоту Кортесу очень повезло, – искренне призналась Зефирина.

Обе женщины с волнением посмотрели друг на друга.

– Друзья? – спросила Зефирина.

– Друзья, белая женщина! – ответила Малинцин.

– Тогда помоги мне, Малинцин, прошу тебя!..

Зефирина поведала индеанке причины, побудившие ее вновь пуститься в путь, об ужасном путешествии, которое она совершила. Она тактично обошла стороной свои интимные отношения с Кортесом, зато много говорила о Луиджи, Фульвио и воровке донье Гермине! Несмотря на побои, Малинцин встала:

– Женщина, говоришь ты, которая называла себя доньей Марией де Монталбан? Да, я ее видела, поскольку приехала на корабле из Оаксаки, для того чтобы ждать Кортеса здесь, в Панаме… Эта донья Мария заинтересовала Малинцин, белая женщина, с ней был ребенок, твой, судя по твоим словам, карлик и оруженосец со взглядом мошенника… Но она уехала не одна.

– Знаю, она уехала с капитаном Альмагро! – радостно подтвердила Зефирина.

Малинцин тряхнула черными косами.

– Я не говорю о белых, с ней был краснокожий… Думаю, что у них было назначено что-то вроде встречи. Он не ацтек и не чимарон, называл себя Наско… Думаю, белая женщина, это был инка.

– Инка в Панаме? – прошептала Зефирина.

– Быть может, он приехал из Тюмбеса или даже из Куско на встречу с твоей доньей Марией…

– Что тебе известно, Малинцин, о королевстве инков?

– Немного, Зефирина, белая женщина… Я узнала, что Сапа Инка Гуйана Капак – молодой вождь, богатый и доблестный – умер. После него осталось двое наследников, и они оспаривают власть. Незаконный сын, рожденный вне брака Атагуальпа получил поддержку на севере империи и у начальников армии его отца, его столица – Кито. Другому, законному, сыну Гуаскару достался юг страны. И будто бы сам Сапа Инка короновал его в столице Куско.

– Империя большая, Малинцин?

– Громадная, Зефирина. Говорят, что она разделена на четыре области: Шиншасуйу на севере, Колласуйу на юге, Антисуйу на востоке и Контисуйу на западе[126]… Там есть горы, возвышающиеся более чем на пятнадцать тысяч футов[127], но этого не видел никто. Одни только люди-кондоры могут об этом говорить.

– Люди-кондоры?

Малинцин испуганно проговорила:

– Да, белая женщина, люди, которые могут летать…

Малинцин осенила себя знамением, поскольку была крещеной.

– У этих инков есть свои божества, Малинцин?

– Конечно, златовласая Зефирина, их всемогущий бог называется Виракоша, он хозяин красоты всего мира… и…