Станислав Пономарев - Быль о полях бранных

— Такая штуковина как даст по башке — и дух вон! — заметил кто-то из дружинников.

Остальные, завороженные действиями кузнеца, молчали.

Наконец оба ружья были заряжены. Иван попросил Родиона Ослябю:

— Брат, у тебя шаг широкой. Отмерь длину вон до той изгороди, где щит дощатый прислонен. — Он указал на дальний конец подворья.

Воевода исполнил просьбу. Вернулся, сказал.

— Сто двадцать три шага.

— Добро. Я сейчас.

Кузнец прислонил оружие к стене амбара, зашел в него и вынес старую кольчугу. Неторопливо перешел двор и повесил боевой доспех на деревянный щит. Вернулся. Глянул на Князя вопросительно.

— Давай, Иван. Не тяни, — распорядился Дмитрий Иванович.

Кузнец взял аркебузу, положил ствол ее на перекрестье двухлезвийных вил, прицелился и поднес к запальному отверстию дымящийся фитиль. Петька зажал уши ладошками и зажмурился. Дружинники стояли вольно, только любопытство светилось в их глазах.

Грянул гром. Из широкого ствола вылетел сноп огня, потом дым пошел. Стрелок опустил аркебузу.,

— Пойдем, княже, глянем. Все гурьбой пошли к цели.

Андрей Фрязин ничему не удивился. Уверен был иноземец, что Великий Князь Московский и Владимирский устроил всю эту потеху для него, что такого оружия на Руси найдется немало, коль уж простой сельский кузнец его делает...

Взрослые еще и пяти шагов не прошли, а Петькин звонкий голос уже возвестил:

— По-о-о-па-а-ал!

Малец наклонился к земле, подобрал что-то, бросил и заверещал, отчаянно тряся ладонью.

— Видать, шарик схватил, — догадался отец. — А он из пищали[137] той вылетает горячий, спасу нет.

Кузнец не ошибся. Когда воины подошли к цели, увидели на земле аркебузную пулю, чуть сплющенную. Князь первым осмотрел след попадания снаряда.

— А кольчуга-то не пробита, — заметил он, хотя по отскочившему шарику, который неосторожно схватил Петька, и так все было ясно. — А ты говорил...

— Так и железный заряд из того гишпанского оружья тоже не просадил бы кольчугу.

— Однако ежели тот шар и не пробив ударит так-то в кольчужную грудь, любого богатыря-могута можно закапывать, — громко сказал Родион Ослябя, оправдывая стрелка.

Дмитрий Иванович на защиту такую не обратил внимания, обернулся к кузнецу:

— И ты сказываешь, что малый шарик из длинной рушницы сильнее бьет.

— Пойдем попробуем, княже, — не ответил на прямой вопрос Иван Гвоздила.

Все вернулись на исходную позицию.

Кузнец с той же тщательностью прицелился из длинноствольной рушницы и поднес к полке фитиль. Выстрел получился не такой громкий, как из широкоствольной аркебузы, а гулкий и раскатистый.

Все опять поспешили к мишени. На этот раз опамятовавшийся от ожога Петька так вопил, как будто с него с живого сдирали кожу:

— На-аскро-о-озь просади-и-и-ил! Наскро-о-озь!

— Вот это да-а! — покачал головой Князь, осматривая пробоину в кольчуге. — Не увидев, не поверишь. А шарик где? Небось в доске застрял?

Иван снял кольчугу, поднял щит и показал его на просвет.

В центре его зияла дырка. Двухвершковая доска была просажена насквозь.

Этому даже иноземный гость не сразу поверил. А для Андрея Фрязина огнестрельное оружие было отнюдь не в диковинку. Правда, такой длинной «аркебузы» он никогда доселе не видывал.

«Хитер кесарь Руси, — думал сурожский купец, изумясь. — Надо же такое сотворить. А сам мастеров испанских, немецких да итальянских на службу зовет. Первая аркебуза была сделана в городе Пистойе семнадцать лет назад, а тут она уже есть. Да еще такой сокрушительной силы! Вот только запал усовершенствовать надо. На Западе фитильные курки придумали...» И он не замедлил подсказать это русскому мастеру.

Иван мгновенно ухватил суть новшества и обещал завтра же приспособить его к рушнице.

Но как бы там ни было, Андрей Фрязин ошибался в своих домыслах. Великий Князь Московский и Владимирский был изумлен не меньше его и уж не так часто, как итальянец, наблюдал огненную потеху. На Руси огнестрельного оружия еще не было, тем более ручного. Сегодня стреляла первая русская ручная пищаль — прародительница многих победоносных ружей и винтовок!

И тут Дмитрий Иванович не захотел вдруг посвящать в тайны свои иноземного гостя.

«Свой-то свой, да языку накажи: «Постой!» — решил он.

— Идите, все в трапезную! — строго приказал Князь дружинникам и Андрею Фрязину. — А ты, хозяин, побудь со мной!

Когда воины вместе с иноземным купцом ушли доедать да допивать, властитель и на любопытного Петьку цыкнул, сделав страшные глаза:

— А ну, кш-ш! Уши надеру!

Мальца словно ветром сдуло. И только после этого Дмитрий Иванович заперся с мастером в амбаре и без обиняков заявил:

— Тут тебе делать нечего! Езжай в Звенигород. Там повелением моим получишь дом и хозяйство, почище этого. Пятьдесят рублев в год жалованья тебе кладу. Коня для выезда дам. Сотским над оружейных дел мастерами ставлю тебя. Ну, чего молчишь?!

— Земля тут отецкая, прадедами моими пахана да сеяна. Скотина... — начал было кузнец по давней крестьянской привычке.

— «Земля-я! Скотина-а»! — гневно передразнил его Князь. — Твоя земля отныне, как и моя> — вся Русь Светлая! Понял?! О ней нам думать надобно денно и нощно! А на расходы по первости на вот. — Дмитрий Иванович отвязал от пояса объемистый кошель и бросил его на колени кузнеца.

Иван по весу определил, что в кошеле не менее пяти рублей.

«Ого! — прикинул он. — Да на сие серебро полсела купить можно!»

— Ну что? — снова спросил Князь.

— А что? Едем, — просто ответил мастер. — Раз всей Руси надобно, отчего ж не порадеть за ради нее. А серебро возьми, княже. И пятьдесят рублев в год больно уж много. Не надобно мне столько-то. Что я, болярин какой аль купец?

— Бери и эти деньги, и от тех не отказывайся. Слову моему не перечь! — жестко сказал Великий Князь Московский и Владимирский. — Считай, не тебе дадено. На укреп Руси Святой. Ибо умение твое, ум великомудрый и руки искусные целого полка ратного стоят! А может быть, и более...

Глава одиннадцатая

Недобрая весть из Орды

— Княже, к тебе посол от Арапши-салтана, — доложили бояре, как только Дмитрий Иванович переступил порог своего дома в Москве.

Еще в Троицком монастыре, куда он заехал по пути, узнал Великий Князь о набеге большой изгонной ордынской рати на Нижний Новгород.

— Кто привел татар? — спросил он тогда Сергия Радонежского.

— Про сие не ведаю, — ответил настоятель монастыря. — Но ясно, што повелением самого царя нечестивого Арапши рать поганая налетела на Русь Святую...