Дина Лампитт - Солдат удачи

— Это, должно быть, для виконта Чьютона. Он остановился в гостинице со своей семьей.

— Чьютон? Чьютон? — в задумчивости повторил генерал. — Это наследник Уолдгрейвов, верно? Я служил в Париже вместе с одним из них — кажется, с шестым графом Уолдгрейвом. Прошу прощения у дам, но это был настоящий развратник.

— Правда? — спросил Фрэнсис.

— Да, — генерал слегка подмигнул. — Я вам попозже расскажу, Хикс, за портвейном.

Фрэнсис поднял бровь, а Элджернон воскликнул: «Хо!» — и понимающе посмотрел на генерала.

Но дальнейшие размышления о похождениях покойного графа были прерваны появлением меню, и гостям пришлось совершать мучительный выбор между изобильными дарами моря и мясными деликатесами. Наконец, заказ был сделан. Уордлоу и Хиксы только собирались приступить к устрицам, как их внимание было отвлечено от еды появлением в зале новых гостей.

В обеденную залу вошел седовласый полный джентльмен, который не мог быть никем иным, кроме виконта Чьютона; под руку с ним шла жеманно улыбающаяся дама. Но взоры посетителей были прикованы вовсе не к этой чете, а к четырем дамам, которые шли вслед за ними попарно.

Старшая из них — по всей вероятности, мать остальных троих, — была миниатюрной, как куколка. На голове у нее была траурная шляпа. Несмотря на то, что ей было уже почти пятьдесят, черное вечернее платье подчеркивало изысканную красоту ее фигуры. Когда она прошла к своему стулу мимо Элджернона, тот шумно сглотнул и уронил устрицу.

Рядом с вдовой шла ее точная копия — только на тридцать лет моложе; мать и старшую дочь различал только прозрачно-голубоватый оттенок в глазах дочери.

А следом за ними шла еще одна девушка потрясающей красоты; огромное облако рыжих волос, распущенных по плечам, подсказывало опытным взорам светского общества, что ей еще не исполнилось семнадцати лет: ведь в семнадцать лет девушка должна начинать делать прическу, укладывая волосы в локоны.

— Клянусь Юпитером, — непроизвольно вырвалось у Роба, когда он на мгновение встретился с девушкой глазами.

Но она только взглянула на него и тут же прошла мимо, обдав его ветерком атласного платья и ароматами лунной Аравии.

Четвертая девушка была еще почти ребенком. Она была хорошенькой и свежей, но розовые губки, сложенные капризным сердечком, сразу навели Хелен и Кэролайн на мысль, что этот ребенок сильно избалован. Виолетта же вообще не могла ни о чем думать, настолько ее потрясла и удивила эта великолепная компания.

Следом за четверкой красавиц вошло шестеро детей разного возраста, роста и пола, — по-видимому, потомство самого виконта Чьютона.

— Гастингс, должно быть, битком набит Уолдгрейвами, — прошептал Фрэнсис. Кэролайн улыбнулась и кивнула, но Элджернон только смотрел в немом изумлении в спину прекрасной вдовы, и его изысканный обед, который в другой ситуации был бы немедленно поглощен с большим аппетитом, теперь остывал без дела у него перед носом.

Присутствие семьи виконта Чьютона за главным столом несколько подавляло. Но Хелен и Кэролайн старались изо всех сил, и Хиксы все-таки смогли обменяться сплетнями и новостями с семейством Уордлоу.

— А как поживает наша милая Мэри? А Матильда?

— Мэри счастлива, как никогда: у нее большое хозяйство, куча детей и слуг, — Кэролайн приподняла темные бровки. — А насчет Матильды Мэри пишет, что жизнь в Париже пошла ей на пользу. Она даже перестала носить коричневые платья, и теперь ее сопровождает в оперу молодой французский аристократ.

— Как я рада это слышать. А что Джон Джозеф?

— Его направили в венгерскую часть империи. Там сейчас неприятности.

— Да ну? — генерал Уордлоу весь обратился в слух. — А что там происходит?

Кэролайн понизила голос:

— Говорят, что новый австрийский император, Фердинанд, настоящий сумасшедший. Он даже не может как следует написать свое имя. По существу, страной управляет принц Меттерних, и молодые венгерские аристократы подбираются к трону. Если дать им хоть малейший шанс, они устроят переворот. Поэтому необходимы войска, чтобы держать их в страхе.

Хелен покачала головой и на мгновение показалась Кэролайн такой же юной, как при первой встрече с ней.

— Ах, эти мальчишки! Джон Джозеф, Джекдо, Роб… Неужели им нравится жить так далеко от дома?

На что Кэролайн твердо ответила:

— Что касается моего брата, наверняка да. Он всю жизнь не мог дождаться, когда же между ним и замком Саттон проляжет океан.

— Это из-за проклятия?

— Думаю, да. Он ненавидит это место, хотя его и тянет вернуться. А как идут дела у Джекдо?

— В настоящий момент он в Гастингсе и лежит дома, в постели. Его отпустили на побывку перед тем, как он на три года застрянет в Индии, и в первый же день его угораздило растянуть лодыжку, — голос Хелен стал несколько мягче. — Я беспокоюсь за него, Кэйро. Вернувшись из Канады, он сильно изменился. Мне кажется, с ним произошло что-то ужасное.

— А у него сохранился его волшебный дар?

— Не знаю. Он стал очень замкнутым. Он уже не похож на того мальчика, с которым вы дружили в детстве.

— Мы с Фрэнсисом придем завтра навестить его. А наш милый Элджи, — она с обожанием взглянула на деверя, — чересчур жизнерадостен для спальни больного.

Кэролайн и Хелен улыбнулись друг другу, и Элджернон, словно почувствовав, что говорят о нем, повернулся к ним и произнес:

— Клянусь Юпитером, миссис Уордлоу, это чудесный городок. В моем справочнике, — он помахал увесистым томом, — говорится, что Гастингс — один из самых красивых городов Англии. Думаю, завтра мне стоило бы прогуляться до «Светлой Глен».

Кэролайн ответила:

— Превосходная идея, Элджи. Мы с Фрэнсисом отправимся навестить моего кузена, и ты будешь предоставлен самому себе.

Элджернон даже фыркнул от удовольствия:

— Ну, не знаю, как там и что, но я зря времени не потрачу, Кэйро. Я так люблю новые места, ты же знаешь.

Время словно задремало. В гарнизоне в Буде, расположившемся на берегу Дуная в угрюмой крепости Пешт, Джон Джозеф Уэбб Уэстон странствовал в своих сновидениях. Ему снилось, что он снова оказался в замке Саттон и стоит в одиночестве посреди Большого Зала.

Отовсюду до него доносятся голоса веков. Он слышит, как Фрэнсис Уэстон обращается со словами любви к Роузи Пиккеринг; слышит, как Анна Болейн пост своему королю; как Мэлиор Мэри восторгается оттенком глаз какого-то малыша; как королева Елизавета приветствует Генри Уэстона, оценивающе глядя на него, словно гадая, действительно ли их произвел на свет один и тот же отец.

Джон Джозеф слышит, как поют звездные хоры, как взрывается комета. Как сливаются воедино в согласной мелодии прошлое и настоящее. Нет ни дня, ни ночи. Нет ничего, кроме нерасторжимого единства всей вселенной. Он вплотную подошел к разгадке великой тайны…