Редьярд Киплинг - Ким

— Так ты думаешь, мне лучше уйти? — сказал Хурри, привставая. — Конечно, это не материализированные феномены. Спенсер говорит…

Кризис Хунифы перешел, как всегда бывает, в пароксизм завываний, причем на губах показалась легкая пена. Измученная и неподвижная, она лежала рядом с Кимом. Странные голоса умолкли.

— Уф! Это дело кончено. Да принесет оно благо мальчику, а Хунифа действительно мастерица в деле заклинаний. Помоги оттащить ее, бенгалец. Не бойся.

— Как я могу бояться абсолютно несуществующего? — сказал Хурри по-английски, чтобы успокоиться. — Ужасно глупо бояться волшебства чар, когда с презрением исследуешь их, и как собирать фольклор для Королевского общества, когда живо веришь во все силы тьмы?

Махбуб усмехнулся. Он и прежде бывал с Хурри на Большой дороге.

— Кончим раскраску, — сказал он. — Мальчик находится под хорошей защитой, если… если у владык воздуха есть уши, чтобы слышать. Я — суфи (свободомыслящий), но, когда можно воспользоваться слабыми сторонами женщины, жеребца или дьявола, зачем подставляться, чтобы получить удар? Выведи его на дорогу, Хурри, и посмотри, чтобы старик Красная Шапка не увел его слишком далеко от нас. Я должен вернуться к своим лошадям.

— Ладно, — сказал Хурри. — В настоящее время он представляет собой любопытное зрелище.

После третьего крика петуха Ким проснулся словно после тысячелетнего сна. Хунифа громко храпела в углу, а Махбуб ушел.

— Надеюсь, вы не испугались? — сказал чей-то масленый голос. — Я присутствовал при всей операции, чрезвычайно интересной с этнологической точки зрения. Это было колдовство высшего сорта.

— Ух! — сказал Ким, узнавая Хурри Чендера, который вкрадчиво улыбался.

— И я имел также честь привезти от Лургана ваш настоящий костюм. Официально я не имею привычки возить такие пустяки подчиненным, но, — он захихикал, — случай с вами отмечен в книгах как исключительный. Я надеюсь, мистер Лурган обратит внимание на мой поступок.

Ким зевнул и потянулся. Так было приятно снова двигаться и поворачиваться в просторной одежде.

— Это что такое? — Он с любопытством взглянул на сверток тяжелой шерстяной материи, распространявшей запах благовоний далекого севера.

— Ого! Это не внушающее подозрения платье челы, состоящего на службе у буддистского ламы, — сказал Хурри, выходя на балкон, чтобы почистить зубы. — Я того мнения, что это не подлинная религия вашего старого джентльмена, а скорее субвариант ее. Я дал заметку (только ее не приняли) по этому вопросу в «Азиатский ежегодник». Любопытно, что сам старый джентльмен совсем лишен религиозности. Он нисколько не щепетилен.

— Вы знаете его?

Хурри поднял руку, чтобы показать, что он занят ритуалом, сопровождающим чистку зубов и тому подобные занятия у хорошо воспитанных бенгальцев. Потом он прочел по-английски особого рода теистическую молитву и набил себе рот жвачкой.

— О-а, да. Я встречал его несколько раз в Бенаресе, а также в Будх-Гайя и расспрашивал его о религиозных вопросах и поклонении дьяволу. Он чистый агностик, такой же, как я.

Хунифа пошевелилась во сне, и Хурри нервно подскочил к медной жаровне с ладаном, почерневшей и потерявшей свой цвет при дневном свете, намазал палец накопившейся сажей и провел им диагональ по лицу.

— Кто умер у тебя в доме? — спросил Ким на местном наречии.

— Никто. Но, может, у нее дурной глаз, у этой колдуньи, — ответил Хурри.

— Что ты теперь сделаешь?

— Я посажу тебя на поезд в Бенарес, если ты хочешь отправиться туда, и расскажу тебе, что «мы» должны знать.

— Я отправлюсь. В котором часу идет поезд? — Он встал, оглядел уныло комнату и взглянул на желтое, восковое лицо Хунифы при свете солнца, лучи которого стлались по полу. — Надо заплатить этой ведьме?

— Нет. Она заколдовала тебя от всех дьяволов и всех опасностей именем своих дьяволов. Это было желание Махбуба. — Он перешел на английский язык. — Я считаю крайне странным такое суеверие с его стороны. Ведь это же простое чревовещание, не так ли?

Ким машинально щелкнул пальцами, чтобы предотвратить всякое зло, которое могло проникнуть в колдовство Хунифы (Махбуб, он знал, не замышлял ничего дурного против него), и Хурри снова захихикал. Но, проходя по комнате, он старался не наступить на тень Хунифы на полу. А то ведьмы, когда для них наступает время, могут схватить душу человека за пятки.

— Теперь слушайте хорошенько, — сказал Хурри, когда они вышли на свежий воздух. — Часть церемоний, при которых мы присутствовали, составляет передача амулета, предназначенного для служащих в нашем департаменте. Если вы дотронетесь до шеи, то найдете маленький серебряный амулет, очень дешевый. Это наш, понимаете?

— О, да, хава-дилли (придающий мужество), — сказал Ким, ощупывая шею.

— Хунифа делает их за две рупии двенадцать анн со всякими заклинаниями. Они совершенно простые, только часть их покрыта черной эмалью, и внутри каждого есть бумажка, заполненная именами местных святых и т. п. Это дело Хунифы. Она делает эти заклинания только для нас, в случае же, если она не сделает их, мы вставляем в амулеты маленькую бирюзу. Мистер Лурган дает ее. Другого источника нет. А выдумал все это я. Конечно, это совершенно неофициально, но достаточно для подчиненных. Полковник Крейтон не знает. Он европеец. Бирюза завернута в бумагу… Да, это дорога к железнодорожной станции… Ну, предположим, что вы идете с ламой или со временем, как я надеюсь, со мной или с Махбубом. Предположим, мы попали в чертовски затруднительное положение. Я человек боязливый, очень боязливый, но в затруднительном положении бывал больше, чем у меня волос на голове. Вы скажете: «Я Сын чар (счастливый человек). Очень хорошо».

— Я не совсем понимаю. Не нужно, чтобы нас слышали здесь разговаривающими по-английски.

— Это ничего. Я только бабу, хвастающийся перед вами своим английским языком. Все мы говорим по-английски, чтобы прихвастнуть, — сказал Хурри, с фатоватым видом оправляя на плече свое платье. Ну, так, говорю я, Сын чар — это означает, что вы можете быть членом Сат-Бхаи — Семи братьев. Общество это считается распавшимся, но я писал заметки, доказывающие, что оно продолжает существовать. Видите, все это мое изобретение. Очень хорошо. Сат-Бхаи имеет много членов, и, может быть, прежде чем перерезать вам горло, они дадут вам шанс на жизнь. Во всяком случае, это полезно. И к тому же глупые туземцы, если они не слишком возбуждены, всегда подумают прежде, чем убить человека, который скажет, что он принадлежит к какой-нибудь определенной организации. Понимаете? Очень хорошо. Но предположим, что я или кто-нибудь другой из департамента пришел к вам совершенно переодетый! Держу пари, что вы не узнали бы меня, пока я не заговорю. Когда-нибудь я докажу это вам. Я прихожу к вам, положим, как торговец камнями и говорю вам: «Хотите купить драгоценных камней?» Вы говорите: «Похож я на человека, покупающего драгоценные камни?» Тогда я говорю: «Даже очень бедный человек может купить бирюзу или таркиан».