Томас Костейн - Наследники Великой Королевы

Мы поднялись по узкой каменной лестнице, скользкой от влаги, стекавшей на нее через прохудившуюся крышу и теперь стояли на длинной галерее, опоясывающей главную залу дворца. Когда-то она выглядела роскошно и величественно. Теперь же в цветной плитке, которой были выложены стены зияли широкие трещины. Мозаичные мраморные полы были выщерблены и расколоты.

Когда-то в этой зале пировали рыцари Карла V Испанского, — задумчиво произнес сэр Сигизмунд. — С тех пор местные жители избегали этого дворца словно зачумленного. Даже нищие отказываются искать приют в его оскверненных стенах. Пожалуйста, не подумайте, что я имею в виду именно ваших соотечественников, сеньорита. Язычники одинаково ненавидят и вас, и нас. Кстати говоря, я и сам наполовину испанец.

У сэра Сигизмунда была внешность типичного англичанина — спокойные серые глаза, тонкий нос и это его заявление немало удивило меня.

— Моя мать была испанка, — объяснил он. — Я не помню ее, но думаю, она была настоящая красавица. Полагаю, чем-то похожа на вас, сеньорита. Мой отец был не очень известным астрономом. Вместе с Джорджем Бьюхананом он отправился в Португалию, когда знаменитого шотландца пригласили читать лекции в университет Коимбры. Там мой отец познакомился с дочерью малоизвестного испанского поэта и женился на ней.

Сеньорита забыла про свои страхи и слушала его рассказ с огромным интересом.

— Я появился на свет в тот самый день, когда служители инквизиции явились за моим отцом и другими преподавателями иностранцами. Его продержали в тюрьме целый год. Мать держала меня на руках, когда встречала его у тюремных ворот с долгожданной вестью: ему разрешили вернуться на родину. Но помилование пришло слишком поздно. Отец превратился в настоящий скелет и крысы обглодали ему ухо, пока он без чувств лежал в своей темнице.

— Он был еретиком… — начала было сеньорита.

— Любого человека можно назвать по-разному, сеньорита, — сказал Хилл. — Религиозные верования моего отца сложились под влиянием поистине великого и удивительного человека. Звали его Джон Нокс, [44] хотя сомневаюсь, что его имя вам о чем-нибудь говорит. Отец не пережил путешествия домой. Мать умерла через несколько месяцев после того, как мы прибыли в Англию. Меня воспитывал мой дядя, лондонский купец, торговавший шерстью. Он сумел убедить меня в том, что каждый испанец носит на себе печать сатаны. Когда уже юношей я впервые посетил вашу страну и провел там несколько месяцев, я понял как он ошибался. Мне не удалось найти родственников моей матери, но я обрел там немало друзей. С некоторыми из них я поддерживаю отношения до сих пор.

Пока мы заканчивали осмотр дворца, сэр Сигизмунд успел рассказать нам несколько интересных историй о своих странствиях по Испании. В помещении церкви на стене мы обнаружили распятие из золота. Сэр Сигизмунд задумчиво посмотрел на него.

— Мою мать холодно встретили в Англии, потому что она была католичкой, — сказал он. — Годы спустя мою племянницу, молодую, очень красивую девушку сожгли по приказу королевы Марии, потому что она была протестанткой. А теперь взгляните на это распятие-символ христианской религии. Мусульманам этот символ столь ненавистен, что все эти годы он провисел здесь и ничья рука не прикоснулась к нему, а ведь нищий, взявший его, мог бы сразу же разбогатеть. Уверяю вас, юные друзья мои, что наш мир был бы гораздо более спокойным и приятным местом, если бы люди не отстаивали так яростно свои религиозные догмы.

Я обратил внимание моих спутников на то, что с самого начала нашей экскурсии по дворцу служанка донны Кристины следовала за нами на почтительном расстоянии.

— Бедная Луиза! — воскликнула молодая испанка. Она боится остаться одна. Дома она немедленно убежала бы и спряталась при виде хотя бы одного такого язычника. Судите сами как она предана мне, если сама настояла на том, чтобы сопровождать меня.

С улицы до нас донеслись звуки английской брани, перекрывавшей гомон местных жителей.

— Вернулся Джон со своими людьми и со стражей, — сказал я. — Сейчас они разгонят толпу.

Всего через несколько минут Джон победно улыбаясь появился в главных воротах.

— Это послужит негодяям уроком, — он отвесил молодой испанке почтительный поклон, — если сеньорита позволит, нам необходимо немного посовещаться. У меня важные вести для вас, джентльмены.

Он отвел нас в уголок заросшего сорной травой сада, где мы уселись на краю полуразрушенного мраморного фонтана. Стоявшая в центре его бронзовая Фигура фавна давала некоторую тень, и солнце здесь не так нестерпимо пекло.

— Бей здорово напуган, — начал Джон. — Он согласен на все. — Хилл кивнул.

— Я этого ожидал. У испанцев на него большой зуб и без вашей помощи ему не обойтись.

— Когда я сообщил ему о перемирии, его чуть удар не хватил. Я даже не успел рассказать ему о своих планах. Он тут же стал умолять меня организовать флот из английских судов, свободно бороздящих воды Средиземного моря и предложил свой порт в качестве базы. Если мы согласимся принять бой с испанской эскадрой, которая обогнет Кап-Блан, он безвозмездно предоставит нам припасы и откажется от своей доли добычи. Страх переборол в нем жадность. Он сидел передо мной, грыз ногти и так быстро шел на уступки, что я, признаться, едва поспевал за ним. Если бы я еще немного потянул, думаю, нечестивец предложил бы мне половину своего королевства и гарема.

— Что-что, а обещать он умеет, — заметил Хилл. — Но будьте начеку, Уорд. Как только он перестанет в вас нуждаться, то сразу же выбросит за борт. Ну, а сейчас вы соблаговолите, наконец, выслушать новости, которые привез я? Думаю, они вас весьма удивят.

Джон рассмеялся.

— Я весь превратился в слух. Неужели наш добрый король Иаков предложил мне половину своего королевства?

— Не совсем так. Но мыслите вы в верном направлении. Дело в том, что Его Величество передумал. Он хочет, чтобы вы вернулись в Англию.

Я едва верил своим ушам, хотя глядя на серьезное выражение лица знаменитого путешественника сомневаться в правдивости его слов было невозможно. Мне хотелось прыгать и кричать от радости. Ведь это означало, что мы можем сразу же возвращаться в Англию, с немалой прибылью от удачного плаванья и под приветственные крики всей страны. Я взглянул на Джона, мне не терпелось узнать, какое впечатление произвела на него эта весть и с удивлением увидел, что он хмурится.

— Я и сам люблю добрую шутку, Мунди, — произнес он, — но по-моему вы зашли чересчур далеко. Бога ради, скажите, мне, что вы имеете в виду,

Тем временем девушка вернулась в затененный уголок сада. Там она уселась на каменную скамью и стала наблюдать за нами.