Подземный мир - Вольфганг Хольбайн

вернее, к тому, что от него осталось. В горле у него застрял ком. Он предполагал, что его ждёт, но не думал, что этот вид так больно ранит его.

Дом выгорел дотла. Часть нижнего этажа уцелела, но лишь в виде обугленных стен и дымящихся развалин, которые пожарники все ещё продолжали поливать. Целое подразделение полиции оцепило участок, и несколько пожарников в толстых куртках и с кислородными баллонами на спине обыскивали обугленные развалины.

Михаэль замедлил шаг. Глаза его наполнились слезами, и тщетно он убеждал себя, что это от едкого дыма. Он знал, как его родители гордились своим домом. В нём, может быть, и не было ничего особенного, не Бог весть какое владение, но они очень долго работали и экономили, чтобы построить его и затем постепенно довести до завершения. Да и Михаэль почувствовал вдруг - как всегда при потере, слишком поздно, - что и сам был привязан к дому, в котором вырос.

Он медленно подошёл к оцеплению, и полицейский остановил его:

- Туда нельзя, ты что, не видишь?

Михаэль быстрым взглядом окинул зевак, убедился, что среди них нет ближайших соседей, которые могли бы его узнать, и только потом ответил:

- Но мне надо пройти. - И указал на другую сторону улицы. - Я там живу.

Молодой полицейский смерил его оценивающим взглядом и пожал плечами:

- Иди. Только не останавливайся и не путайся под ногами.

Михаэль сделал шаг и опять остановился.

- А что тут случилось? - спросил он.

- Сам не видишь? - досадливо бросил полицейский. - Пожар был.

- Никто не пострадал? - спросил Михаэль - Дело в том, что это наши знакомые.

- Не знаю. Я только за оцепление отвечаю. Но люди целы, я думаю. Их, правда, увезли в больницу, но только так, для порядка.

- Мальчика украли, - добавил кто-то позади. Михаэль обернулся к человеку, сказавшему это, и разыграл удивление:

- Украли?

- Двое или трое схватили его и затолкали в машину. Похоже, какая-то мафиозная разборка. Ужас что творится. В собственном доме не чувствуешь себя в безопасности.

- Мафиозная разборка? - растерянно повторил Михаэль.

Мужчина энергично закивал, а полицейский сердито на него прикрикнул:

- Не говорите глупостей!

- Но это правда! - настаивал тот на своём. На лице его появилось выражение всезнайства. - Но и негодяи понесли потери. Недавно из дома вынесли труп, я сам видел.

Михаэль услышал достаточно: родители живы и в безопасности. И он пошёл дальше, пока его никто не узнал.

По дороге шмыгнул в кусты, отделявшие их участок от соседнего, прокрался вдоль этой живой изгороди на дальнюю сторону и попытался подойти к своему дому с тыла. Ему приходилось быть предельно осторожным, потому что тут и там сновали пожарные и полицейские, но его прикрывали кусты, и он прокрался к обугленной кирпичной кладке, которая ещё недавно была задней стеной гостиной. Он выпрямился, заглянул за эту стену - и обомлел от ужаса. Не только дом исчез с лица земли. Перекрытие подвала было взломано, и там, где раньше находился отопительный блок, зияла дыра диаметром метров в пять, и оттуда, из колышущегося жара поднимался чёрный смрадный дым.

Михаэль смотрел на шахту, которая вдруг обнаружилась под домом, и вспомнил, как туда начал проваливаться котёл отопления и как сам он стоял на этом месте, где теперь зияла огнедышащая дыра.

И вдруг в какую-то секунду он понял, что тут произошло. Но мысль тут же ускользнула, он даже не успел её осознать. Там, внизу, были не монстры Анзона, а...

- Что ты здесь делаешь?

Михаэль вздрогнул, увидев пожарника в маске и шлеме, и испуганно пролепетал:

- Ничего, я только...

- Пошёл прочь! Нам тут без тебя хватает! Не видишь, здесь опасно!

Михаэль отбежал туда же, откуда пришёл. Сердце его бешено колотилось. Он пересёк сад, обогнул стороной полицейское оцепление и вернулся к участку с противоположной стороны, чтобы заговорить с другим полицейским и попытаться выведать, в какую больницу увезли его родителей.

Кто-то преградил ему путь. Михаэль автоматически хотел обойти его - но остановился, поражённый.

- Вольф! - воскликнул он. - Что вы здесь...

Вольф сделал испуганное движение рукой и приложил палец к губам.

- Не так громко, - сказал он, - Я искал тебя. Слава Богу, нашёл, - Его взгляд скользнул по пожарищу. - Я боялся худшего, когда увидел, что произошло,

- Не так уж вы и ошиблись, - Михаэль был совершенно сбит с толку. Что здесь надо было Вольфу? Он опять спросил об этом и опять не получил ответа. Вольф только о повторил свой испуганный жест:

- Не сейчас. Ты в опасности. Как, впрочем, и я. Нам надо бежать отсюда, и как можно скорее.

Михаэль смотрел на него с нарастающей растерянностью и не двигался с места. Генри Вольф был человек, которого Михаэль меньше всего ожидал здесь увидеть. Он был уверен, что Вольф давно уже в Подземье, в застенках Анзона. А Вольф не только на свободе, но и в отличном состоянии: свежий, отдохнувший, в дорогом костюме.

- Идём же, - позвал он, - Здесь тебе нечего делать.

Михаэль неохотно двинулся за ним, но не так быстро, как тому хотелось. Два или три раза он останавливался и оборачивался к своему дому. Оттуда только что отъехала одна «скорая помощь», а с другой стороны улицы уже подъезжала другая.

Вольф заметил вопросительный взгляд Михаэля и ответил, не дожидаясь вопроса:

- Два или три человека пострадали. Но насколько я слышал, твои родители живы-здоровы.

Михаэль ничего не сказал. Неожиданное появление Вольфа смущало его все больше. Он не находил этому подходящего объяснения. Что-то здесь было не то.

Писатель вёл Михаэля к тому переулку, где утром бесследно исчез нижник. Теперь там стоял большой шестидверный «мерседес» с тонированными стёклами, к нему-то Вольф и направился быстрым шагом. Михаэль последовал за ним, но остановился в двух метрах, когда Вольф потянулся рукой к задней дверце.

- Чего ты ждёшь? - нетерпеливо спросил Вольф. - Надо ехать!

- Вначале я хочу узнать, что здесь произошло, - сказал Михаэль, но все же приблизился, к машине ещё на один шаг. Вольф раскрыл дверцу, но не настолько, чтобы Михаэль смог заглянуть внутрь.

- Хорошо, я все тебе расскажу, но только когда уедем. Или ты хочешь подождать, пока за тобой не явятся наши милые друзья?

Это напоминание все и решило. Мысль о том, что