Джон Стэк - Корабль Рима

Силан окинул его подозрительным взглядом.

— А если я одержу верх?

— Тогда я уступлю и признаю, что твоим людям нет равных.

Силан вновь кивнул, резким движением высвободил руку из пальцев Септимия и удалился; на его лице вновь появилась злорадная ухмылка.

Септимий проводил его взглядом, затем повернулся и обнаружил, что позади него стоит Квинт. Опцион шагнул вперед.

— Какие будут указания, центурион?

— Построй людей вокруг плаца, Квинт, — с улыбкой сказал Септимий. — Сегодня первый урок преподам я.

Через пятнадцать минут солдаты пятой манипулы были построены вдоль трех сторон плаца, а четвертую заняли морские пехотинцы «Аквилы». Время от времени раздавались подбадривающие крики. Морские пехотинцы и легионеры заключали пари, причем шансы считались равными. Септимий и Силан стояли в центре площадки в шести футах друг от друга и разминались; их деревянные мечи вращались с устрашающей скоростью, что вызывало бурную реакцию зрителей. Квинт стал между противниками, вытащил меч и поднял его, ожидая, когда оба будут готовы. Затем опцион резко опустил меч и отступил, и усилившиеся крики возвестили о начале боя.

Бойцы описывали круги на площадке, и Септимий внимательно наблюдал за движениями Силана. Центурион пятой манипулы был правшой, но его тело великолепно сбалансировано, а естественная слабость левой руки преодолена многолетними тренировками. Силан передвигался с привычной легкостью, уверенный в своей силе, и не торопился ринуться в атаку, оценивая Септимия при каждом повороте и покачивая мечом, чтобы отвлечь внимание морского пехотинца. Противники продолжали кружиться.

— Четвертый легион — это Вепри, правда, Силан? — спросил Септимий, разрушая островок тишины в окружении стены криков.

— Что? — помедлив, переспросил Силан, и по его лицу было заметно, что он отвлекся.

— И ты солдат Четвертого легиона? Вепрь. Один из Вепрей Рима?

— Да, — автоматически ответил Силан.

— В таком случае кто твоя мать?

Септимий не повышал голоса, чтобы его слышал только противник.

Лицо Силана исказилось от ярости, и он бросился в атаку — оскорбительные слова противника стали последней каплей. Септимий приготовился отразить нападение, но был ошеломлен его стремительностью; он предвидел действия противника, и это спасло его, позволив выиграть время и парировать выпад. Атака Силана была типичной для легионера, хотя и приспособленной для схватки один на один. Он качнулся влево, подчиняясь доведенной до автоматизма привычке наносить удар щитом, затем выбросил вперед правую руку с мечом. Септимий парировал удар и отступил; противник преследовал его, усиливая напор; серия ударов не прерывалась ни на секунду.

Силан готовился к решающей атаке, и одобрительные возгласы солдат Четвертого легиона зазвучали громче. Септимий отступал перед яростным напором центуриона, выжидая подходящий момент для контратаки. И такой момент наступил. Септимий сменил стойку, готовясь к атаке. Если прежде Силан пытался разнообразить свои действия, то непрерывная серия ударов сделала его движения ритмичными — многолетняя тренировка одержала верх над индивидуальным стилем и стала определять рисунок боя. Это главный недостаток всех легионеров в одиночном бою — именно таким был первый урок, который преподал Аттик Септимию на борту «Аквилы». В схватке один на один предсказуемость равносильна смерти.

Септимий позволил центуриону сделать еще один выпад, заранее предвидя направление удара. Затем контратаковал.

Он уклонился от следующей, легко предсказуемой атаки и отбил меч Силана, нарушив ритм его движений. Затем последовал молниеносный выпад, направленный в пах противника, — Силан был вынужден защищаться, сместив центр тяжести. В последний момент Септимий изменил направление удара, нацелив меч в живот противника, и центуриону пришлось повернуться еще больше. Тогда Септимий нанес удар под оружием противника по незащищенной пояснице. Силан громко застонал, когда острие тяжелого деревянного меча ударило по почкам и острая боль пронзила живот и грудь. Центурион отпрянул, лицо его исказилось.

Теперь восторженный рев раздался с той стороны, где стояли морские пехотинцы «Аквилы». Септимий развивал атаку, и центурион Вепрей отступал перед его непредсказуемыми выпадами. Действия Септимия, полагавшегося на свои боевые инстинкты, определял приобретенный на борту галеры опыт, и ответные действия Силана, который отчаянно пытался прервать атаку противника, стали беспорядочными. Сделав ложный выпад влево, Септимий неожиданно направил острие меча вверх, прямо в лицо Силану. Реакция центуриона была инстинктивной: не думая о последствиях, он поднял меч, парировав удар, но при этом открыл корпус. Воспользовавшись его ошибкой, Септимий круговым движением провел меч под рукой противника и повернулся всем корпусом, чтобы усилить удар, который должен был стать решающим. Плоское лезвие деревянного меча обрушилось на живот Силана с такой силой, что центурион задохнулся и, покачнувшись, опустился на четвереньки; меч выпал из его руки.

Септимий отступил от поверженного противника, повернулся к своим подчиненным и победоносно вскинул меч. Затем двинулся к ним, но был остановлен ладонью, которая легла на его плечо. Повернувшись, Септимий увидел перед собой центуриона. Силан стоял, скрючившись и держась рукой за живот.

— Великие боги, Септимий, ты дерешься как сам Плутон, владыка подземного царства, — задыхаясь, проговорил Силан, с трудом выпрямился и протянул руку.

— Точно так же дерутся карфагеняне.

Септимий пожал протянутую руку и впервые заметил, что центурион смотрит на него с уважением.

Силан кивнул, повернулся к легионерам и приказал строиться для ежедневных занятий.

Септимий улыбнулся Квинту, который подошел и похлопал его по плечу. Двадцать галер будут готовы выйти в море через несколько дней, и в лагере ходили слухи, что старший консул сам поведет суда в каструм Остии, где они продемонстрируют навыки швартовки и высадки на берег. Если Остия станет новым местом дислокации пятой манипулы Четвертого легиона, Септимий отправит с ними своего опциона Квинта, чтобы продолжить тренировки, — теперь у него есть такой союзник, как Силан. До завершения строительства всего флота остается еще несколько недель, и время на их стороне. Этого времени хватит для обучения солдат Четвертого легиона приемам боя, которые помогут им выжить на ненадежных палубах карфагенской галеры.

Гай Дуилий проснулся от непрекращающегося стука в дверь спальни.

— Кто там? — раздраженно крикнул он, пытаясь по освещению в комнате понять, который час. Солнце взошло совсем недавно.