Вольф Серно - Странствия хирурга: Миссия пилигрима

— Нет. — Сиди Моктар слушал, затаив дыхание.

— Четыре фута. Или два локтя, если эта мера длины тебе более привычна. Это значит, что, кроме детей, никто на этих палубах не может ходить в полный рост. Но достойные всяческого сожаления черные в этом и не нуждаются, поскольку их приковывают в лежачем положении. Плечо к плечу, голова к голове, как рыбы в бочке. В итоге их набирается три сотни человек, и от них исходит такой зверский дух, что некоторые, не выдержав, задыхаются. Кое-кто предпочитает покончить с собой. Это те, кому удается, улучив момент, прыгнуть в воду. Они просто ныряют и идут ко дну, где их ждет спасительная смерть, она для этих гордых людей лучше плена.

— Ужасно, на что способны некоторые люди! Я бы никогда не стал так обращаться со своими рабами, — пробормотал сиди Моктар. У него даже пропал аппетит. — Не иначе, как сам дьявол вселяется в этих работорговцев, по-другому это не объяснишь. Где моя шиша?

— До Нового Света невольничье судно добирается около двух месяцев. За это время больше трети человеческого товара погибает в ужасных условиях. Любые попытки к бегству, на которые отваживаются рабы, жестоко подавляются. Но самое отвратительное — когда матросы пробираются ночью под палубу, чтобы насиловать женщин. Это строго-настрого запрещено, но они все равно это делают. Однажды один такой, как рассказывал нам Окумба, попытался обесчестить его сестру. Окумба задушил его собственной цепью и выбросил тело в проход. Надсмотрщики так никогда и не узнали, кто это сделал.

— Кошмар! Кошмар! — Изящный купец был явно потрясен. — Так у этой истории нет конца?

— Нет. Пока на этом свете существует рабство, она не кончится.

Сиди Моктар сделал затяжку из булькающего кальяна.

— Я знаю, что с рабами в фоггара тоже обращаются не слишком деликатно и они работают под землей в чудовищной тесноте, но после мучительного дня они хотя бы могут выбраться на белый свет и спать в своих хижинах. Какие же злодеяния совершаются на невольничьих судах! Кстати, испанцев и здесь не шибко любят, хотя должен признаться, что с ними можно заключать выгодные сделки.

Наконец и Магистр завершил трапезу, лишний раз подтвердив репутацию знатного едока.

— Испанцы, — заметил он, — подобны другим народам: среди них есть хорошие и плохие люди. Ни в коем случае не следует всех стричь под одну гребенку. Мне, к примеру, никогда и в голову не пришло бы иметь раба: это было бы несправедливо в глазах Господа — и противоречило бы назначению моей профессии — бороться за торжество справедливости.

— Да-да, если бы все мы действовали более разумно и взвешенно, — вздохнул сиди Моктар.

Его слова стали заключительным аккордом беседы, после чего все пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись.

Вечером пятого дня путешествия хозяин каравана с важным видом произнес:

— Друзья мои, я целый день размышлял над тем, что вы рассказывали мне о страданиях невольников на кораблях. И еще я задавался вопросом, чего же не хватает человеческому рассудку, если он смирится с такой жестокостью. Думаю, и в самом деле способности логически мыслить и разумно действовать. Мы, люди, всегда мним себя стоящими выше зверей, при этом именно они зачастую указывают нам границы дозволенного. Но прежде чем я расскажу вам «Историю о купце и попугае», позвольте спросить, вдоволь ли у каждого еды.

Получив утвердительный ответ от всех, в том числе от Альба, издавшего гортанный звук, который мог быть расценен как подтверждение, сиди Моктар начал свой рассказ:

— У одного купца, который много путешествовал, была жена неземной красоты. Он страстно любил ее, но изводил своей ревностью. Вот он и надумал купить попугая, чтобы тот докладывал ему обо всем происходящем в доме в его отсутствие. Вскоре купцу пришлось надолго уехать, а жена воспользовалась этим и стала привечать одного юношу. Она его угощала и не упускала возможности переспать с ним. И вот вернулся хозяин и тут же стал расспрашивать попугая. Тот доложил: «Господин, пока тебя не было, в дом регулярно приходил юноша и лежал с твоей женой». Тут купец впал в такую ярость, что решил убить жену. «Остановись, мужчина, — закричала та, когда муж хотел броситься на нее, — одумайся! Я докажу тебе, что птица лжет. Уйди лишь на одну эту ночь, а вернувшись утром, поймешь, правду говорит попугай или нет». Купец согласился и остался на ночь у своего друга. Вечером женщина, накинув на клетку с попугаем кожаный фартук, стала поливать его сверху водой, при этом сильно размахивая веером и раскачивая в разные стороны лампу. И еще всю ночь она крутила ручную мельницу. Наконец наступило утро, пришел купец и первым делом начал расспрашивать попугая, что было прошедшей ночью. Попугай ответил ему с упреком: «О, господин, никто ничего не видел и не слышал этой ночью, и я в том числе, потому что всю ночь над городом лил дождь и гремела гроза с молнией!» Купец решил, что ослышался, потому что ничего подобного не происходило. «Ты лжешь мне!» — закричал он в гневе. «Нет, господин, я лишь рассказываю о том, что видели мои глаза и слышали мои уши». Купец сделал вывод, что все, рассказанное птицей о его жене, — ложь и выдумка, и решил помириться с ней. Она же воскликнула: «Клянусь Аллахом, я не прощу тебя, пока ты не убьешь эту птицу, распространявшую обо мне такую гнусную ложь!» Купец свернул попугаю шею. С этих пор, казалось, счастье вернулось в их дом. Но это продолжалось недолго, потому что однажды купец застал свою жену и ее возлюбленного на месте преступления. Тогда он понял, что птица сказала правду, а жена лгала. Он горько раскаялся, что убил верного попугая, и в тот же час перерезал жене горло. «О Аллах, почему ты отнял у меня разум и рассудительность!» — в отчаянии воскликнул он и лишил себя жизни. Погибли все: попугай, жена и купец. И никто не достиг счастья, о котором так мечтал. Даже юноша, сильно тосковавший об утрате возлюбленной.

Шиша забулькала. Сиди Моктар сделал несколько глубоких затяжек, поскольку во время рассказа ему было не до этого.

— Вот такая история, друзья мои, — заключил он.

— Грустная история, скажу я вам, — вздохнул Магистр. — Хотя она и повествует совсем о других судьбах, нежели невольничьи, но содержит то же зерно истины: разум и рассудительность — вот на чем все держится. Прежде чем я что-то осознаю и, соответственно, смогу благоразумно действовать, я должен понять, что происходит. Все так просто. И так сложно. Да пошлет Господь всемогущий больше разума и рассудительности в наш мир!

— Аллах милостивый, милосердный, да будет так! — подхватил сиди Моктар.

Шестой и седьмой дни путешествия протекали без особых неожиданностей, а вот восьмой принес нечто непредвиденное. Они повстречались с караваном, тоже двигавшимся в Оран. Хозяином этого каравана был хаджи Гарун эль-Шалидан, а бесспорным центром внимания — его дочь Будур. Ехали с особой миссией: Будур должна была быть доставлена в Оран к своему жениху. В ожидании этого события семья сиди Гаруна жила много месяцев.