Михаил Шевердин - Набат. Агатовый перстень

Он выпил, оглянулся во все стороны и быстро заго­ворил:

—  Господам инглизам не по душе Энвер.

—  Э? — удивился Касымбек. — А я думал...

—  Подожди...

Ибрагимбек наклонился всем туловищем к двери и рявкнул:

—  Амирджана, позовите сейчас же Амирджана. То­го, из Самарканда который приехал.

Вошел Амирджанов, поклонился и сел. Держался он свободно, почти над-менно.

Во время утренней перестрелки все внимание Файзи и бойцов отряда отвлеклось появлением басмачей. Ког­да началась стрельба, Амирджанов спокойно спустился с холма, разыскал своего коня и уехал.

Сутки он плутал по долине, пока не наткнулся на банды Ибрагимбека, в полном беспорядке скакавшие в восточном направлении. Те, кто знал Амир-джанова по Бухаре и его службе в особом отделе, поразились бы, как запросто и спокойно он держится с Ибрагимбеком, Оче­видно, встречались они не в первый раз.

Сейчас Ибрагимбек при виде Амирджанова только хмыкнул и показал ему глазами на Касымбека.

—  Знаешь его? — он хотел сказать «прокаженного», но поостерегся и  вместо этого протянул: — «Храброго воина?»

Устроившись поудобнее и откашлявшись, Амирджа­нов заговорил. Фразы он строил очень четко, но осто­рожно, с оглядкой:

—  Высокие доброжелатели наши, вы знаете о ком я говорю, господин Касымбек, весьма довольны успехами воинов Горной страны, их воинскими подвигами. Гене­рал Энвербей одержал в прошлом году немалые победы. Тут он сделал небольшую паузу, так как со стороны Ибрагимбека послышалось  недовольное рычание.

—  Да, победы, — продолжал, немного поморщившись, нетерпеливо Амирджанов. — Имеются в виду именно по­беды Энвербея.  Вполне естественные победы, ибо он изучал высокое полководческое искусство, у весьма    опытных и умелых «джермани». Но, но... по­стойте, я не кончил, — замахал он руками на побагровев­шего Ибрагимбека. — Энвербей, конечно, не мог ничего без помощи столь прославленных воинов как Ибрагим­бек, Касымбек,   Даниар-Курбаши... Но позвольте мне перейти к делу. Вы уже знаете, что    Кухистан должен остаться свободным от большевиков. Советская власть — враг и наш и инглизов. И инглизы не возражали и даже советовали эмиру Сеид Алимхану, да произнесено будет имя его с надлежащим уважением, назначить опытного военачальника турка Энвера командующим силами ислама в Бухаре (снова Ибрагимбек заворчал и засо­пел). И вы знаете, инглизы не жалели денег, оружия и товаров. Победы воинов вызывают радость и удовольствие инглизов, объявивших  войну Ленину и его Советам. Инглизы содействовали нашим победам. Но... гм... так сказать, господин Энвербей, пользуясь поддерж­кой инглизов и почтенных людей, возымел... мысль, так сказать... э... У Энвербея появились сомнения: надлежит ли после победы передать из рук в руки эмиру Алимха­ну трон Бухары.

Ибрагимбек не выдержал.

—  Эмиру не видать трона... Пусть торгует своим ка­ракулем в Кабуле. Что упало в пропасть, то пропало.

С нескрываемым любопытством Амирджанов глянул на  Ибрагимбека,  Касымбек иронически  усмехнулся:

—  Значит так, мы своим оружием прогоним больше­виков, а потом Энвер-бей займётся... делами эмирата...

—  Не совсем так, — подхватил Амирджанов. — Но, нужно понять, что господин Энвербей решил воссесть на трон в Бухарском арке и объявть себя правителем госу­дарства, великий Туркестан...

—  На нашей крови и костях, — рявкнул Ибрагимбек.

—  Он хочет змею руками другого хватать, — сказал Касымбек.

—  И сделать нашими руками себя халифом всех мусульман Азии, Африки и Европы, — быстро вставил Амирджанов.

—  Только дурак или плут торгует после базара. Не бывать... — подавился слюной Ибрагимбек и вдруг вско­чил в гневе. Он топал ножищами, бил себя кулаками в грудь.

—  Проклятый Энвер! — выкрикивал он. — От него я совсем диваной  стал. Вот, змея, что он задумал. Не бы­вать такому... Мне не нужен ни эмир, ни Энвер. Я сам себе голова... Я не пущу в Кухистан ни халифа, ни Энвера, ни эмира. Инглизы, хо-хо, мои друзья. Я люблю инглизов, инглизы любят меня. Вот!

Он хлопнул лапищей по деревянной кобуре маузера.

—  Да не будет невежливостью с моей стороны, — спросил Касымбек Амирджанова, — кто вы и откуда у вас такие сведения?

—  Я прибыл к вам сюда по уполномочию деятелей великого Турана из Ташкента. Наш центр направил нас для того, чтобы мы могли в личных встречах и разгово­рах обговорить все важные и серьёзные дела и вопросы. Отсюда мы отбудем в Мазар-и-Шериф и встретимся с английскими резидентами и господином Махмудом Тарзи.

Касымбек, все еще колеблясь, заметил:

—  Инглизы не хотят халифом Энвера.

—  Пусть халиф сидит в Стамбуле, — проворчал Иб­рагимбек, — здесь ему делать нечего. Ну, хватит...

Не сказав ни слова на прощание, он ушёл. Амирджа­нов проводил его глазами. Улыбка покривила губы Касымбека.

—  Инглизы играют нами, точно в детские куклы. От всех пустых речей становится стыдно. Увы, достаточно позвенеть перед нашим носом золотом, и мы идем за ними, словно верные псы. Энвера инглизы не любят, все знают, что Энвер всегда был врагом инглизов, что душа Энвера с «джерманами». Но Энвер пришел в Бухару, и инглизы сказали: «Хорошо — пусть!» И вот «упавший в реку хватается за дно». Теперь Энвер в ослеплении славой так хочет стать халифом, что обнимается с зме­ей-Англией. А что думают инглизы? А в Индии кто жи­вет? Мусульмане! Они ненавидят инглизов! Ага! Ингли­зы боятся Энвера. Они боятся, что мусульмане восстанут против них, и когда Энвер сделает своё дело, они его... А!

—  Вам  нельзя отказать  в проницательности,  почтен­нейший Касымбек. Но значит ли, что дело мусульман мы можем забыть, как... как забыл он... — Амирджанов гля­нул на дверь, за которой скрылся Ибрагимбек... — Когда победа будет в наших руках, тогда...

—  Тогда посмотрим, — быстро закончил мысль Ка­сымбек.

—  Совершенно верно, — хлопнул себя по коленям Амирджанов, — тогда   посмотрим. Мы можем рассчиты­вать на вас, не правда ли? А сейчас надо всем получать помощь от инглизов и... помогать Энверу.

Они посмотрели друг на друга и расхохотались.

—  Да, позвольте, вы не скажете, что думает ишан Кабадианский Музаффар? — спросил Касымбек.

—  Он с нами... Мне так сказали, — убежденно оветил Амирджанов, но странная усмешка на изуродованных болезнью губах Касымбека вдруг вызвала у него сомне­ния, и он далеко уж не так твердо протянул: — С кем же ему быть? Или…

—  Никто не знает, — с раздражением ответил Касым­бек. Отвратительное    лицо его совсем перекосилось в злобной гримасе. — Одно известно: ишан — друг ингли­зов. Богатства у него несметны, сила его несметна, всё оружие оттуда идёт к нему, но он сидит в своём Кабадиане и молчит...