Александр Дюма - Графиня де Монсоро. Том 2

– Почти всегда? – продолжал граф.

– Но куда вы ведете, черт возьми?

– А! Боже мой! Никуда, любезный господин де Сен-Люк, или почти никуда.

– Я слушаю.

– Дело в том, что мне говорили…

– Что вам говорили?

– Вы не рассердитесь?

– Я никогда не сержусь.

– Ну, и к тому же между двумя мужьями такие признания допустимы. Дело в том, что мне рассказывали, будто видели, как в парке этом бродил какой-то мужчина.

– Мужчина?

– Да.

– Который приходил к моей жене?

– О! Я этого вовсе не говорю.

– И совершенно напрасно не говорите, дорогой господин де Монсоро. Это донельзя интересно. А кто его видел? Скажите, сделайте милость.

– К чему?

– Все равно, скажите. Мы ведь с вами беседуем, верно? И какая вам разница, о чем говорить. Так, значит, говорите вы, этот мужчина приходил к госпоже де Сен-Люк. Ну и ну!

– Послушайте, чтобы уж сказать вам все до конца; пет, я не думаю, что он приходил к госпоже де Сен-Люк.

– К кому же тогда?

– Напротив, я боюсь, не приходил ли он к Диане.

– Ба! – произнес Сен-Люк. – Я бы предпочел это.

– То есть как? Вы бы предпочли это?

– Несомненно. Вы же знаете, нет больших эгоистов, чем мужья. Каждый за себя. Бог за всех.

– Вернее, дьявол, – поправил Монсоро.

– Стало быть, вы думаете, что сюда заходил мужчина?

– Я не просто думаю, я видел его.

– Вы видели в парке мужчину?

– Да, – сказал Монсоро.

– Одного?

– Нет, с госпожой де Монсоро.

– Когда? – спросил Сен-Люк.

– Вчера.

– А где?

– Да вот здесь, левее. Вот тут.

И так как Монсоро с самого начала прогулки повел Сен-Люка в сторону старой лесосеки, он смог теперь показать своему спутнику место вчерашних событий.

– А, – сказал Сен-Люк, – действительно, стена в весьма скверном состоянии. Надо будет сказать барону, что ему разрушают стены.

– А кого вы подозреваете?

– Я! Кого я подозреваю?

– Да, – сказал граф.

– В чем?

– В том, что он перелез через стену в парк, чтобы встретиться с моей женой.

Сен-Люк склонил голову и, казалось, погрузился в глубокие размышления. Граф де Монсоро с беспокойством ждал их результата.

– Ну? – сказал он.

– Проклятие! – произнес Сен-Люк. – Не вижу никого, кроме…

– Кроме.., кроме?.. – с живостью спросил граф.

– Кроме.., вас… – сказал Сен-Люк, поднимая голову.

– Вы шутите, любезный господин де Сен-Люк? – сказал ошеломленный граф.

– По чести, нет. Первое время после женитьбы я выкидывал такие штуки, почему бы и вам их не проделывать?

– Полноте, вы просто не хотите мне отвечать. Признайтесь в этом, дорогой друг, не бойтесь ничего.., я человек мужественный. Ну же, помогите мне, поищите, я жду от вас этой огромной услуги.

Сен-Люк почесал себе ухо.

– Как ни думаю, никого, кроме вас, не нахожу, – сказал он.

– Перестаньте смеяться. Отнеситесь к этому серьезно, сударь. Уверяю вас, тут не до шуток.

– Вы полагаете?

– Говорю вам, я в этом уверен.

– Ну тогда другое дело. А как сюда приходит этот мужчина, вам известно?

– Тайком, черт побери!

– Часто?

– Еще бы! Тут в камнях уже ступеньки его ногами выбиты. Поглядите сами.

– Действительно.

– А вы разве никогда ничего такого не замечали?

– О! – произнес Сен-Люк. – У меня были кое-какие подозрения.

– А! Вот видите, – воскликнул, задыхаясь, граф. – Ну и что дальше?

– Дальше? Они меня не обеспокоили; я думал, что это были вы.

– Но я же говорю вам, что не я.

– Я вам верю, милостивый государь!

– Верите?

– Да.

– И значит?

– Значит, это был кто-то другой.

Главный ловчий устремил на Сен-Люка, державшегося с самой непринужденной и пленительной беззаботностью, почти угрожающий взгляд.

– А! – произнес он так яростно, что молодой человек поднял голову.

– У меня еще одна мысль появилась, – сказал Сен-Люк.

– Ну же, ну!

– А что, если это был…

– Если это был?

– Нет.

– Нет?

– Пожалуй, да.

– Говорите же!

– Что, если это был господин герцог Анжуйский?

– Я тоже об этом думал, – ответил Монсоро, – но я навел справки. Это не мог быть он.

– Э! Герцог большой хитрец.

– Да. Но это не он.

– Вы мне все только и говорите: «Не он, не он», – запротестовал Сен-Люк, – и требуете, чтобы я сказал вам, кто же «он».

– А как же иначе? Вы живете в замке, вы должны знать…

– Постойте, – воскликнул Сен-Люк.

– Нашли?

– У меня еще одна мысль появилась. Если это на были ни вы, ни герцог, то, конечно же, это был я.

– Вы, Сен-Люк?

– А почему бы нет?

– Зачем вам было приезжать верхом и перелезать в парк через стену, когда вы могли пройти в него из замка?

– А! Бог мой! У меня бывают свои прихоти! – сказал Сен-Люк.

– Зачем вам было обращаться в бегство, когда я показался на стене?

– Проклятие! И не от такого зрелища убежать можно.

– Значит, вы были заняты дурным делом? – сказал граф, не в силах уже сдерживать свое раздражение.

– Возможно.

– Да вы издеваетесь надо мной! – вскричал, побледнев, граф. – Издеваетесь уже добрые четверть часа.

– Вы ошибаетесь, сударь, – сказал Сен-Люк, вынимая часы и устремив на графа такой пристальный взгляд, что даже Монсоро, несмотря на свою свирепую храбрость, вздрогнул, – не четверть часа, а двадцать минут, – – Но вы меня оскорбляете, сударь! – воскликнул граф.

– А как вы полагаете, сударь, меня вы не оскорбляете, приставая ко мне с вашими вопросами, достойными сбира?

– Вот оно что! Теперь я все ясно вижу!

– Подумаешь, чудеса, в десять-то часов утра! И что же вы видите, скажите на милость?

– Что вы в сговоре с тем предателем, с тем трусом, которого я чуть не убил вчера.

– Проклятие! – воскликнул Сен-Люк. – Это мой друг.

– Что ж, если это так, я убью вас вместо него.

– Ба! В вашем собственном доме! Вдруг! Без вызова!

– Не думаете ли вы, что я буду церемониться с каким-то мерзавцем? – воскликнул выведенный из себя граф.

– Ах, господин де Монсоро, – вздохнул Сен-Люк, – как дурно вы, однако, воспитаны! И как скверно сказалось на вашей нравственности частое общение с дикими зверями! Стыдитесь!

– Вы что, не видите, что я взбешен?! – взревел Монсоро, скрестив руки на груди и наступая на Сен-Люка. Лицо главного ловчего было искажено страшной гримасой отчаяния, которое терзало его сердце.