Адъютант Бухарского эмира - Виктор Иванович Носатов

Прочитав послание, повелитель поморщился. Очень не любил он заниматься сразу несколькими делами в один день. Но содержание и тон записки был уж очень интригующим. Один из его дальних родственников работал в МИДе Афганистана и иногда, конечно же за большие деньги, поставлял Его Величеству конфиденциальную информацию. Вот и в этом письме он иносказательно писал о том, что в Кабуле и на границе с Советами происходят важные события, могущие повлиять на дальнейший ход войны с неверными.

Эмир назначил аудиенцию на послеобеденное время. И вот теперь с нетерпением ждал своего тайного агента. О предстоящем визите знал только он да вякиль. Ковровая комната, в которой эмир обычно принимал своих доверенных людей, была устроена так, что войти в нее можно не только из внутренних покоев, но и с улицы. В высокой глинобитной стене, окружающей дворец, в одной из малозаметных ниш была неприметная калитка, окованная железом. Только самые верные ему люди знали секрет двери и то, куда ведет узкий и темный проход за ней. Правда, даже они не догадывались о других предназначениях ковровой комнаты. Стараниями древних зодчих это была не только тайная канцелярия эмира, но и место, где он мог без свидетелей или наградить кого-то из своих наиболее удачливых соглядатаев, или, разгневавшись, отправить к праотцам тех из них, кто не выполняет царскую волю беспрекословно, точно и в срок. Здесь же, в присутствии эмира, допрашивали его самых ненавистных врагов.

После сытного и обильного обеда прохлада и полумрак комнаты навевали дремоту, и вскоре эмир уже блаженствовал на нежных пуховиках счастья. Ему снилось, как он в прозрачных розовых одеждах спускается в свой, поистине райский питомник наслаждения и радости. Там его с нескрываемой радостью встречают жены и наложницы, цепляются за одежду, умоляют его сорвать цветок любви из трепещущих бутонов их ласкающих, сладких губ, но он непреклонен. Ни на мгновение не задерживаясь, он на крыльях счастья мчится к ней, к той единственной и неповторимой молоденькой горянке. А она, звезда его страстных дум и чаяний, покорно стоит у дверей сладострастия и манит, манит его за собой в святилище чистой любви и блаженства. Вот на пол падают ее прозрачные покровы, и перед эмиром, во всей своей несказанной красе предстает та, которая еще совсем недавно отвергла его и даже покушалась на его жизнь…

— Ваше Высочество, — голосом вякиля неожиданно сказала она, — ваш родственник Челим-бек просит разрешения войти…

Эмир с трудом сбросил с себя дурман сладострастного сна и с еле скрываемым недовольством произнес:

— Вечно ты своей поспешностью отрываешь меня от важных дум. Когда-нибудь я прикажу нукерам, чтобы они будили тебя среди ночи всякий раз, как увидят на твоем лице покрывало блаженства. Тогда ты, может быть, поймешь, что к чему…

Вякиль рухнул перед эмиром на колени и, стряхивая своей реденькой бородкой прах с его ног, плачущим голосом забормотал слова извинения.

— Ладно, приведи ко мне моего любимого Челим-бека.

Вякиль подошел к противоположной стене и тут же исчез за ковром, скрывающим потайную дверь.

Вскоре ковер чьей-то уверенной и сильной рукой был отодвинут в сторону, и на пороге возник среднего роста, сухощавый, с тонкими чертами лица человек, на лице которого застыла льстивая улыбка. Приблизившись к эмиру, он, как требовал этого этикет, трижды склонился в низком поклоне и лишь после этого облобызал его протянутую длань, все пальцы которой были сплошь унизаны драгоценными перстнями.

— Говори, — нетерпеливо приказал эмир.

— Ваше Высочество, да будут годы твоей жизни благословенны, у меня сегодня для Вас две важные новости. Одна плохая, другая хорошая. С какой из них начинать?

Эмир явно не ожидал такого поворота событий и потому сразу не нашелся что ответить. Он молчал, усердно перебирая свои любимые, созданные из небесного камня — лазурита, четки.

— Начни с плохой, — неожиданно заявил он.

— Совсем недавно большевики захватили остров Урта-Тугай, что на Амударье.

— О Аллах! Это тот остров, где были сосредоточены все наши запасы оружия и боеприпасов, представленные англичанами для похода на Бухару?

— Да, Ваше Величество, именно тот.

— Но как все это могло произойти без ведома моего брата Амануллы-хана?

— Случилось то, что случилось. Советы уже неоднократно обращался к Вашему брату эмиру Аманулле-хану с просьбой оградить приграничные земли от нападений из-за границы. Афганцы, верные своему долгу помогать братьям по вере, как можно дольше затягивали ответы на эти заявления. Так и не дождавшись от афганского правительства решительных действий по отношению к воинам ислама, Советы захватили остров, арестовали представителей местной власти, а затем объявили Урта-Тугай присоединенным к СССР. Даже голосование организовали. Конечно же, все население острова высказалось за присоединение к Советам. По имеющимся у меня данным, весь этот переворот — чистая инициатива руководства Туркестана. Главный большевик в Средней Азии считает, что в Москве учтут свершившийся факт и, конечно же, в конце концов поддержат захват стратегически важного для Советов острова.

— А как отреагировало на это правительство Амануллы-хана, нашего брата?

— Пока что принято решение предъявить Советам ноту протеста.

— И это все?

— Нет. Военному министру поставлена задача специально экипировать и подготовить несколько батальонов сарбозов для дефилирования по улицам Кабула у здания посольства и консульства СССР. Пусть знают, что Афганская армия всегда в боевой готовности и готова остановить любого, даже самого сильного врага.

— А что-либо более действенное против Советов афганское правительство предпринимать планирует?

— Нет. Ведь вы, Ваше Величество, прекрасно знаете, что пока у Афганистана с Советами отношения хорошие, Аманулл-хан может рассчитывать на финансовую и военную помощь. Кроме того, у всех еще в памяти Хостинское восстание, которое удалось подавить лишь благодаря своевременной помощи оружием, боеприпасами, аэропланами и бомбами со стороны Советов. Так что Аманулле-хану пока просто невыгодно прерывать с Москвой дружественные отношения…

Челим-бек закончил говорить, и в комнате воцарилась звенящая тишина.

— А какую хорошую новость ты мне принес? — с нескрываемой надеждой в голосе спросил эмир.

— А хорошее для вас известие заключается в том, что англичане намерены активизировать свою помощь борцам за истинную веру. Недавно у меня был конфиденциальный разговор с советником английского посла — Венсоном. Так вот, англичанин заявил, что в одной из британских колоний снаряжается большое судно с оружием и боеприпасами, которое в самое ближайшее время должно прибыть в Бомбей. Оттуда уже караванными путями через Индию и Афганистан оружие будет доставлено к границе. На все это уйдет где-то около месяца…

— Зачем мне оружие? Ведь я уже не раз говорил, что нам нужны деньги, и только деньги. С ними мы сможем купить оружие и