Русский пасодобль - Алеся Кузнецова

и она резко встала. Каждый куст в усадьбе, каждое дерево и каждый камень были связаны не только с семьей и предками Эстер. Это все связано с Андреем. Вдалеке послышался протяжный гудок и выйдя к центральному входу, Эстер увидела как из школьного автобуса выбежала шумная группа детей. Их старшая деловито собрала группу возле себя и начала привычный рассказ о событиях случившихся здесь в годы войны. Эстер срезала самую красивую алую розу и положила на могилу неизвестного солдата, убрав вчерашнюю. С некоторых пор это простое действие отвлекало ее от тяжелых мыслей и казалось чем-то очень правильным и настоящим. Лена ей улыбнулась и продолжила экскурсию. Эстер дождалась, когда она закончит свое повествование и отпустит детей сделать памятные фотографии:

– Видно, что детям интересно слушать как увлеченно ты рассказываешь.

– Мне нравится моя работа. Я чувствую, что делаю что-то нужное и важное.

– Через историю можно многое узнать. У вас здесь где-то поблизости есть древний город Молога. Говорят, там архитектура интересная. Не знаешь, как отсюда доехать?

– Молога? Эстер, этого города больше нет на картах.

– Как нет?

– Мологу называют русской Атлантидой. Его же затопили в 1930 – 1940-х годах. Никто не знает как и почему было принято решение, но только под воду ушел весь древний город, а с ним 700 окрестных деревень, 140 церквей, три монастыря, дворянские усадьбы и городские здания. Тогда и гагары улетели с этих земель. На месте Мологи теперь просто вода. Рыбинское море, самое крупное водохранилище страны.

– Какая трагедия! Даже звучит жутко.

– Да, город- призрак. А знала бы ты, как жутко выглядит, когда колокольни и верхние этажи зданий вдруг появляются при обмелении среди мутноватого мелководья. Сто тридцать тысяч человек остались без своей истории, без своего дома. Но это дело прошлое. А в округе много интересных мест. Здесь и Углич недалеко, хочешь, я тебе по Угличу экскурсию проведу? Планирую туда своих пятиклашек везти, надо же перед этим на ком-то потренироваться.

– Лена, а ты не знала, что семья Андрея из Мологи?

– Андрея? Он никогда об этом не говорил. Я думала, их семья всегда возле Горчаковской усадьбы жила. Надо же. Я не знала.

– Мы вообще мало знаем друг о друге, хотя годами вроде живем рядом. И почти ничего не знаем об истории и значимых местах.

– Удивительно.

– А может, ты мне поможешь в одном деле? Ты же изучаешь историю для своих экскурсий. Мне нужно найти, где похоронен один герой времен Гражданской войны.

– Да я не так, чтобы сильно этим занималось. Я же просто школьный психолог, а историю изучаю только с точки зрения того, что нужно для моих классов. Вряд ли я сама тебе помогу, но, если хочешь, можешь приехать в Ярославль, и мы вместе с тобой поищем в архиве.

– Почему ты сразу согласилась мне помочь? Мне казалось, ты была ко мне не очень настроена.

– Потому что мой близкий друг, сказал, что влюблен в тебя. Помогая тебе, я помогаю ему.

– Что? Ты помогаешь мне ради дружбы с человеком, которого обвиняют в убийстве? – Эстер задохнулась от нахлынувших эмоций.

– Я не верю в обвинения против Андрея. Я слишком хорошо его знаю. Если хочешь, приезжай завтра к школе, и поищем вместе в архиве про твоего героя.– И Лена достала свой свисток. А Эстер решила, что пришло время вернуться к дневникам Аннушки.

Париж, декабрь 1918г.

Деньги от продажи зашитых в подол драгоценностей закончились. У меня еще были оплачены два дня и две ночи в старом заброшенном доме на краю Парижа, где я снимала комнату. Сухой кусок невероятно вкусного хлеба заканчивался и я знала, что уже завтра мне нечего будет есть и нечего будет продать. Андрей зря пожертвовал своей жизнью. Если бы он только позволил мне умереть там вместе со всеми, кого я любила. Но он решил иначе, за нас обоих.

Город был наполнен голодными русскими аристократами, и работу в нем найти было невозможно. Хотя кому-то удавалось устроиться, даже неплохо. Какой это был день? Сложно сказать, но было холодно и я помнила, что где-то скоро должно быть Рождество. Не такое, как было дома, с сугробами снега, веселыми гимнами и тихой радостью. Такого больше не будет. За последние месяцы я забыла, что такое радость. Даже само это слово казалось кощунством. Здесь декабрь был тоскливым, голодным и холодно-бескровным. Поступок Андрея и забота Мари, с которой я познакомилась по дороге и которая заботилась во время моей лихорадки после ранения, лишь отодвинули грядущие события. Но я знала, что мое время приходит, и не боялась этого. Там под Ярославлем вместе с полковником погибла и княжна Анна, а та тень, которая все еще была мною, лишь заканчивала здесь свой путь мучений. Достав при первых проблесках света в маленьком окошке самую дорогую вещь, с которой я бы не рассталась ни при каких обстоятельствах, я коснулась острых граней, спрятавших внутри себя красное пламя рубинов и тихонько прошептала: “Сила льва, смелость орла, мудрость змеи”. И, прикрыв глаза, вспомнила того, кого не забуду никогда в жизни. Через мгновение я услышала стук в дверь и поняла, что пришло время покинуть мое последнее пристанище, которое было кровом, пока я пыталась выжить и найти работу в этом городе. Мое главное сокровище я спрятала на груди среди одежд и решительно открыла дверь, пропуская хозяйку комнат внутрь.

Так я оказалась впервые на улице и, зная, что больше мне не удастся выживать в этом городе, просто бесцельно бродила среди улиц в надежде все же найти хоть какую-то работу. К вечеру стало понятно, что и этой надежде не суждено сбыться. Становилось все холоднее, и очень кружилась голова. Я присела у высоких ступеней незнакомого здания с вывеской “Школа Мадам Форжерон”. Кто-то открыл окно и я закрыла глаза. События в моей голове перемешались и я забыла, что больше нет моего дома и моей страны и больше нет Андрея. В мыслях я кружилась с ним под звуки нашей мазурки в последнем танце, ритмы переполняли меня, а Андрей улыбался и был совсем рядом. Звук оркестра стал тише, и теперь я слышала лишь рояль, что продолжал играть нашу мелодию. Где-то впереди мне улыбался и звал танцевать Андрей, я улыбнулась, насколько мне хватило сил, и начала танцевать навстречу ему, становясь все ближе и ближе, и вот нужно сделать последнее движение, чтобы вновь очутиться в его руках, но вокруг послышались крики и суета и кто-то заслонил Андрея. Словно сквозь