Амеде Ашар - В огонь и в воду

На следующий же день он вместе с Гуго поехал в Фонтенбло, где находился двор, назвал своего спутника дежурному шталмейстеру и встал на таком месте, где должен был пройти король по возвращении с охоты.

Скоро трубы возвестили о приезде Людовика XIV, который появился в сопровождении толпы егермейстеров и дам. Другая толпа ожидавших дворян бросилась во двор поклониться королю и потом вслед за ним вошла в парадные залы дворца. Пажи и камер-лакеи освещали путь факелами и свечами. Это торжественное шествие вверх по широкой парадной лестнице служило верным отражением блестящего царствования короля, который достиг в то время апогея славы и величия. Ослепленный Гуго пошел вслед за Колиньи в галерею, где король только что остановился.

— Граф де Шаржполь, приехавший недавно из Арманьяка, чтобы иметь счастье поклониться вашему величеству и лично выразить желание посвятить себя службе вам, — произнес граф де Колиньи с низким поклоном.

— Очень рад приезду графа де Шаржполя к моему двору, — ответил король, которому лицо Гуго понравилось с первого же взгляда.

— Граф де Шаржполь хочет еще просить ваше величество не отказать ему в милости, — продолжал его покровитель.

— Уже? — ответил король, улыбаясь немного насмешливо, но не без благосклонности.

— Я хочу, чтобы признательность ознаменовала первый же день, когда мне было дозволено предоставить себя в распоряжение вашего величества, — произнес Гуго с почтительной смелостью.

— Говорите, — сказал король, обращаясь к графу де Колиньи.

— Он имел несчастье встретить одного искателя приключений и по роковому стечению обстоятельств был вынужден обратить против него шпагу на мостовой доброго города Парижа…

— Дуэль! — произнес король, нахмурив брови.

— Я не был бы здесь — и ваше величество изволит это знать, — если бы дело графа де Монтестрюка не было правым: его вызвали, и он защищал свою жизнь в схватке с недостойным противником.

— Если так, то я прощаю и надеюсь, что впредь вы не забудете почтения и повиновения, какими обязаны издаваемым нами указам.

— Это еще не все, государь. Вследствие этой дуэли граф де Шаржполь был завлечен в засаду, и ему пришлось защищаться от ночного дозора, который напал на него и осыпал ружейными выстрелами против всякой справедливости. Он вынужден был опять обнажить шпагу, и пролилась кровь.

— И я тем более об этом сожалею, — сказал Гуго, сохраняя спокойную и почтительную позу, — что все, чего я хотел при отъезде из провинции, — это пролить всю свою кровь до последней капли во имя славы вашего величества.

— Я же, — добавил Колиньи, — ручаясь за невиновность и добросовестность графа де Шаржполя, осмеливаюсь еще сослаться и на само имя, которое он носит. Граф де Шаржполь — единственный представитель своего рода. Ваше величество знает о подвиге первого из Шаржполей в такой день, когда дело касалось свободы и жизни короля Генриха Четвертого, вашего славного деда.

— Знаю, — ответил Людовик XIV, — покойный король, отец мой, рассказывал мне эту историю, о которой слышал от августейшего главы нашего дома. Я очень рад видеть при своем дворе потомка того человека, который показал себя тогда таким хорошим французом и таким хорошим солдатом. Благодарю графа де Колиньи за предоставленную возможность узнать его.

— Мое искреннее желание — пойти по стопам графа Самуила де Шаржполя и кинуться в свою очередь с обнаженной шпагой на врагов короля..

— Может ли граф де Шаржполь надеяться, государь, что его не будут больше ни беспокоить, ни преследовать за такое дело, в котором правда на его стороне?

— Я прикажу… и даже сделаю больше.

Король сделал знак; подошел дежурный офицер.

— Маркиз де Креки, в моей военной свите есть, кажется, вакантное место поручика. Скажите графу де Лувуа, чтобы отослал патент графу де Шаржполю.

Сказав это, король махнул приветливо рукой Гуго и Колиньи и пошел дальше.

Все заметили благосклонную улыбку короля во время длинного разговора с новым лицом. Придворные, стоявшие поодаль, придвинулись поближе: всем любопытно было узнать имя дворянина, принятого его величеством так милостиво. Некоторые, получив ответ от графа де Колиньи, пожелали познакомиться с Гуго.

— Король разговаривал с вами сегодня благосклонно, — сказал Колиньи Гуго, — завтра у вас будет больше друзей, чем волос на голове.

— Тем лучше!

— Ну не знаю! Иногда бывает очень опасно иметь так много друзей. Их объятия напоминают мне те венки, которые жрецы вешали в древности на шею жертвам. Вас осыпают приветствиями, и именно те самые руки, которым вы доверяетесь, ведут вас незаметно к пропасти. Ни в одном болоте нет таких опасных ям, как в этих прекрасных, блестящих позолотой галереях. Здесь нужно ходить, открыв глаза и уши.

Совет был хорош, но одна вещь заботила Монтестрюка больше, чем все ловушки на скользкой придворной почве: ему хотелось разгадать загадку, которая хранилась у него в кармане в виде записки с подписью «Орфиза де М…».

Прежде всего после представления королю, так ловко устроенного графом де Колиньи, он поспешил к герцогине д’Авранш. Он нашел ее в великолепном наряде, она собиралась ехать на прием к королеве. Граф де Шиври был с ней. Цезарь не мог скрыть удивления при виде Гуго, но поспешил к нему навстречу.

— А мне говорили, что за вами гоняется полиция!.. Слава богу, это неправда, как я вижу!

— Теперь это действительно неправда, но еще недавно я бы так не сказал.

— Как это?

— О, со мной приключилась целая история: я бегал по улицам, перелезал через стены, переодевался в шутовской наряд, и все это для того, чтобы отделаться от полицейских, выпущенных на меня целой стаей.

— Выходит, настоящая «Одиссея»? — спросил Цезарь.

— Которая окончилась только в Фонтенбло, у короля.

— Теперь все ясно! Вот почему, должно быть, я вас так давно не видела, — сказала Орфиза, глядя на себя в зеркало. — Мне тоже говорили, кажется, о какой-то дуэли, в которой вы творили чудеса… Кто-то еще вчера сравнивал вас со знаменитым Амадисом Галльским!

Сарказмы Орфизы тронули Гуго за живое.

— Эта дуэль, о которой вам рассказывали, вероятно, от нечего делать разные любезники, — ответил он, — имела удивительные последствия, и первым из них была схватка, в которой два или три несчастных лишились жизни.

— Столько разом! И без сомнения, от вашей могучей шпаги?

— Увы, да! Другое последствие — то, что ваше имя было замешано в этой истории.

— Мое имя! — воскликнула Орфиза.

— Ваше имя, и лучшее доказательство — вот эта записка.