Мальчишка, что посмел мечтать - Кирилл Владимирович Волков

по его чутка накаченной груди. — Здесь не выносимо жарко. От этого климата люди размякли. Они бояться пиратов, хотя сами их не видели. Бояться того чего не знаешь. Смешно. Мы, пираты пусть и подонки, что вырезают людей направо и налево, но не без причины же. Хотя в погоне за этой свободой мы мало заботимся о том, кого убиваем. Доказывать здесь и сейчас слишком опасно. Влияние Короны здесь настолько велико, что даже в Лондоне или в Мадриде она слабее. Но здесь очень богатые земли. Людей даже слишком много. Особенно чернокожих.

Эдвард еще немного посидел на скамейке, а затем встал и направился к «Пандоре». У самого края фальшборта капитан подозвал к краю Чарльза.

— Чарльз, подай руку!

Чарльз побежал к фальшборту, за которым взбирался Эдвард и протянул ему руку.

— Давай, цепляйся.

— Спасибо. — наконец коснулись ноги родной палубы. — Где команда?

— В трюме.

— Хорошо, пошли в трюм. — Эдвард направился к люку.

— Что ты узнал, то?

— Все расскажу в трюме.

Капитан и его правая рука спустились в трюм, и пошли в столовый отсек. Вся команда снова собралась за огромным столом, оставив самом центре стола свободное место, куда и уселся Эдвард. Наступила гробовая тишина.

— Ну, что, парни. Здесь про нас слышали. И здесь нас очень бояться, считают морскими дьяволами в телах людей. — чуть приукрасил Эдвард свой рассказ. — Они думают, что пираты убивают всех без разбора. Но это ладно. Здесь влияние Короны настолько сильно, что даже в этой деревушке я заметил, целую дюжину марширующих солдат. И таких вот патрулей с десяток. Здесь однозначно есть казармы. Я думаю, что все южные воды пропитаны английской, испанской и французской короны. И это не все. Здесь очень много чернокожих рабов. — команда Эдварда немного зашумела, а особенно его чернокожие «братья». — Я понимаю вас, парни. Я, как и вы ненавижу работорговцев. Но даже в этом виноваты власть держащие. Нужно будет здесь ослабить хватку. Да, здесь много плохого, но есть также и светлые стороны. Здесь чересчур много торговых караванов. Даже в порту этой маленькой деревне стоят торговые корабли. И здесь идеальные почвы. Здесь растет все и много. Поэтому здесь столько ферм. Парни, мы будем в открытом море грабить только испанские, французские и английские торговые корабли. Понемногу будем ослаблять хватку. И еще мы постараемся освободить как можно больше рабов. Но сильно увлекаться не стоит. Сейчас если нас поймают, то задавят всем флотом, что есть в карибском море. Нужно постепенно и медленно подрывать связи империй на этих островах. Рано или поздно мы придавим испанцев, французов и англичан. — и вновь наш молодой человек дает те обещания, что не в силах исполнить. Осознает ли он это? И если осознает, то, пожалуй, наш капитан, не глупый человек, а коварный лгун. — И уже мы будем давить их как мух! Да?!

— Да! — загремели деревянные чашки, бутылки и послышался сильный топот.

Эдвард встал из-за стола и направился к лестнице на палубу, команда пошла следом за своим лидером. Все их лица показывали яростный энтузиазм и храбрость, но серьезность виднелась где-то на задворках их взглядов. Подонки вышли на палубу и заняли свои места. Капитан забрался на мостик, а за ним поднялся Чарльз. Эдвард встал за штурвал, положив одну руку на рулевое колесо, а другую на рукоятку своей шпаги и выкрикнул: «Все паруса!»

Сухой ветер, что часто бушевал в этих водах, наполнил паруса «Пандоры» и она вновь «полетела» навстречу приключениям. Эдвард вместе с командой гордо смотрели на водные просторы, все кроме Чарльза. Его лицо высказывало сомнение и неуверенность, держал руку у рта и смотрел то на горизонт, то на паруса. Эдвард заметил «гуляющий» взгляд своего друга и решил узнать у того причину его смущения.

— Чарльз, что с тобой? — спокойно спросил Эдвард, не отводя взгляда от водной глади.

— Я не знаю, как это объяснить, слишком сложно. — со странной интонацией для квартирмейстера проговорил Чарльз, облокотившись спиной на релинг.

— Скажи простым языком. — все также, безэмоционально продолжил молодой капитан.

— Неопределенность. Лучше так сказать наверно. Ты знаешь я простой человек, а не писатель или дипломат, который языком способен заключить союз, что продержится века. — Чарльз повернулся, положил руки на релинг и опустил голову.

— Страх неизвестного, что ли?

— Нет, скорее предосторожность. Я не знаю, что будет дальше. — приподнял голову капитан. — Раньше у нас были видимые цели, правда и недостижимые на первый взгляд, но мы постоянно брали вверх. А сейчас? Мы не знаем, что мы делаем, но мы не опускаем руки. Почему?

— Почему? — удивленно повторил Эдвард. — Я тебе скажу почему. Все эти люди уже сталкивались с неизвестностью в жизни и прохолодили их в одиночку. Теперь мы одно целое. Логично предположить, что парни скидывают ответственность за свои жизни на нас с тобой. А ты, понимая это, неосознанно перекидываешь на меня. И вот я заявил, что мы будем заниматься размеренным грабежом, без какой-либо конкретной цели. Грубо говоря сказал «поживем-увидим». Но им и тебе, собственно говоря, нечего бояться. И тем более, мы с тобой, Чарльз, уже сталкивались с неизвестностью, в детстве. Если мы тогда бы опустили руки, то сгинули в закоулках английских городов и полей, я бы остался на улицах пригородах Лондона, а ты бы остался все тем же мелким вором. И почему сейчас мы должны бояться? — чуть расслабил стойку капитан, медленно поворачивая штурвал. — Мы стали опытнее, взрослее и храбрее, а проблемы остались такого же размера. Чарльз, освободи голову от этих глупых мыслей. Научись думать и решать только те проблемы, что уже есть и точно будут, а не те что «возможно» появятся. Просто расслабься. А сейчас я буду делать то, о чем мечтал еще с захвата «Пандоры». Грабить корабли королевств. Это так замечательно. Душа к этому лежит. Ну что, Чарльз, надумал?

— Да. Попробую прислушаться к твоим словам. Не буду забивать голову этими мыслями. И да, Эдвард, я тоже хочу брать на абордаж суда, что уверенны в своей безнаказанности! — удивительно, что эти слова выпускают уста бывшего вора, а ныне пирата, охотника за наживой. — Ни разу не захватывал корабли. На абордаж! — радостно закричал Чарльз.

— Это по-нашему, брат!

Эдвард с «Пандорой» грабили и топили торговые и военные корабли Испании, Франции и Англии почти четыре месяца. После каждого потопленного корабля Эдвард чувствовал, что он на шаг приближается к чему-то особенному. Но он не знал, что грядет по его душу. Команда после каждого потопленного корабля работорговцев ликовала как никогда. На сушу из экипажа