Призрак Адора - Шервуд Том

– Рабы среди вас есть?

– Что? Нет. Мы вольные люди.

– Хорошо. Записываю вас как вольных людей.

– А если бы был раб? – вдруг спросил прищурившийся Готлиб.

– Его записали бы как имущество.

– А если бы он захотел убежать?

– Невозможно. Здесь на шею рабу наклёпывают железный ошейник с надписью – кто он, откуда, чья собственность. Никуда б он не делся от своего господина. Мы не напрасно берём высокую плату. Мы обеспечиваем сохранность имущества. Оружие есть?

– Хо, – сказал я и показал Крысу.

– Всё, что есть из оружия, – на стол. Всё вернут, как только вы захотите нас покинуть. Если в Городе при вас обнаружат хоть нож, выведут за ворота и не пустят больше никогда. И – без возврата денег. Это понятно?

Мы переглянулись.

– Да. Это понятно.

– Если хотите сдать деньги или другие ценности – сдавайте. Всё будет сохранено и возвращено вам вместе с оружием.

– Деньги и ценности есть, но мы, наверное, оставим их при себе. Вдруг срочно понадобятся!

– В доме, где вы поселитесь, есть домовой. Он отвечает за все условия вашего пребывания. Понадобятся деньги – скажите ему только слово. Он сам вам всё принесёт.

– И ничего не пропадёт по дороге?

– За двадцать с лишним лет такого ещё не бывало.

– А домовой нам сможет готовить?

– За отдельную плату.

– А где покупают еду?

– Рынок есть здесь. Рынок есть за воротами. Цены примерно те же. Но здесь – безопасней.

– А какое нам отведут помещение?

– Какое и всем. Две комнаты, нужный чулан. Там ванна, водопровод. Ватерклозет.

– Для каждого?!

– Что удивляетесь? Мы здесь не просто отбираем деньги. Если, кстати, помещение покажется маленьким, – можно прибавить ещё.

– За отдельную плату?

– Ну да, разумеется.

– А можно увидеть Августа?

Монах положил перо, посмотрел. Помолчал.

– За те девять лет, что я здесь служу, я Властелина не видел ни разу.

Опустил глаза, взял перо.

– Так. Томас Локк Лей. Щека пробита. Теперь – кто вы?

– Готлиб по прозвищу “Глаз”.

– Готлиб Глаз. Шрамы есть? Покажите…

– А я – человек, именуемый Нох.

– Не воспримите, как обиду, но вы похожи на чёртика из табакерки. Или на часовщика.

– Никаких обид. Я и есть – и то, и другое.

– Всего хорошего, джентльмены. Брат Глабр проводит вас. Выбирайте любые комнаты из свободных.

– Всего хорошего, добрые люди. Лёгкого вам дня.

Обернувшись, я увидел, что наше оружие, связанное в охапку, и наш денежный мешок исчезают в мерцающем зеве квадратного люка. Крыса Сью, древний зелёный клинок, скрылся от моего взора. Притёршийся к руке, верный, надёжный и преданный друг, принявший на себя предназначенную мне пулю, а потом прыгнувший на шею загонщику, а потом – убивший Хосэ, – он был у меня отнят, он исчезал в чужом, незнакомом мне подземелье, и ощущение пустоты и беспомощности охватило меня в тот самый миг, когда я, отвернувшись, шагнул в неведомый мир, живущий по странным законам, и тонкая, липкая паутиночка страха пала на моё сердце, страха, который может ощутить любой человек, если будет внезапно обезоружен в опасной ситуации, пала – и сердце вздрогнуло, как от боли. Я шагнул, окунаясь, как в воду, в угрозу, и только лишь мысль о том, что нами предусмотрено ещё кое-что, делала этот страх преодолимым. Эта мысль была знанием того, что через час-другой по нашему следу придёт ещё человек, боец-одиночка, и заплатит за себя, как за одиночку, и поселится в Городе, так, что никто не будет знать, что мы, лишённые оружия, и он – одно целое. Забегая вперёд, скажу, что так и было: пришёл к воротам человек, молча выложил перед монахом деньги, и брат Глабр повёл его выбирать жилище, и никто не посчитал оружием четыре странные острые палочки, висящие на шнурке на его смуглой и жилистой шее. Они были расписаны выжженными на дереве непонятными знаками. Пёстрая коричневая пелеринка покрывала эти смертоносные иглы, которые даже искушённые в делах жизни и небытия монахи приняли за амулет.

ШКАТУЛКА С СЕКРЕТОМ

Мы шли по сонному Городу, по брусчатке парада, покрытой утренними тенями. Спали дома, – очевидно, живущие в них привыкли вставать поздно, и только владельцы – или работники – местных трактиров медленно копошились, разводя огонь под буканами и котлами.

Мне нужно было определить, угадать, в каком месте мог выбрать себе жильё небогатый пират, держащий в заложниках подростка, за которого он рассчитывал получить особенный выкуп. Наверное, подальше от лишних глаз, а следовательно, и от ворот. Подальше! И ноги несли меня по параду, а потом по проулкам, наугад, пока мы не упёрлись в тупик.

– Здесь, – сказал я провожатому. – Мы желаем жить здесь.

Он согласно кивнул и, указывая на значки, нанесённые на двери домов, стал объяснять, какие этажи и комнаты свободны. Мы поднялись и заняли три комнатки на втором этаже домика, стоящего в торце тупика: из их окон просматривался весь длинный, вымощенный каменными плитками проулок и стоящие вдоль него одинаковые дома. Очень удобное место.

– Не самое удобное место, добрые господа, – вежливо сообщил нам маленький, с покрытым круглыми тёмными шрамиками лицом домовой. – Дом стоит выше уровня водяной трубы, поэтому здесь, чтобы набрать воды, нужно вручную качать водяной насос – он один на весь верхний этаж.

– Но зато – здесь тихо, – заметил я.

– Да, – грустно вздохнул мастер дома. – Сегодня – вы единственные жильцы…

Мы хотели поскорее уединиться и обсудить дальнейшие действия, но человек с пёстрым лицом задержал нас:

– Если к вам, добрые господа, придут нежеланные гости, – сказал он, – дайте мне знать об этом.

– Вы что же, выпроводите их, – с нескрываемой иронией вставил Нох, окидывая взглядом тщедушную, похожую на его собственную, фигурку мастера дома.

– Я – нет, – улыбнулся тот. – Но я вскину над нашей крышей тревожный флажок, и через минуту здесь будут воины Легиона. И уж они-то обеспечат покой, за который вы заплатили.

– Вы полезете на крышу? – не унимался Нох.

– Вовсе нет. Я сделаю это, не вставая со своего места. Но вот как я это сделаю – уже секрет. Не спрашивайте.

– Хорошо, хорошо, – поспешно сказал Готлиб. – А не секрет, есть ли в Городе кузня, слесарня и вообще ремесленные люди?

– Да, есть мастеровые цеха. Их несколько в Городе. Как только наткнётесь на домик, в котором железная дверь – смело входите: тут такой цех и есть. Ошибиться нельзя: там будет и звон молотов, и запах кузнечного угля. Вот, и будет что надобно – скажите мне. Я всё время внизу, у дверей.

Он ушёл, а мы, собравшись в одной комнатке, стеснились у окна, выходящего в проулок, выложили на подоконник табачок, трубочки и не спеша закурили. Заструился дым большого капитанского коктейля, ароматный, тягучий. Его сине-розовые клубы, смешиваясь и вращаясь, перетекали, вываливались за окно. Потрескивали, сгорая, в жерлицах трубок табачные крошки. Где-то под полом скребла мышь.

– Ну что же, – негромко сказал я. – Давайте определим, что нам известно об Августе.

– Незаурядный человек, – заговорил так же негромко Готлиб, – который создал своего рода приют для удачливых пиратов. За громадную, по меркам непиратского мира, плату они получают здесь полный пансион, комфорт и безопасность. Человек-невидимка, обитающий в собственном дворце, отделённом от остального Города двойной стеной. По слухам, выходит иногда в простой одежде и, неузнаваемый, гуляет по своей империи. Увлекается собиранием шкатулок с секретом, головоломками и разными затейливыми редкостями. Некоторые пираты Адора заработали неплохие деньги, привозя ему с захваченных кораблей такие предметы.

– Подожди, Глаз, – перебил я. – Выходит, они всё-таки встречались с ним?

– Вот это интересно. Кое-кого он приглашал во дворец, но во время беседы или оставался в тени, или был в маске. И те, кто рассказывал потом о визите, говорили, что проходил он в громадной зале с камином, в которой стоял длиннющий стол со всей этой коллекцией редкостей.