Артур Дойл - Сэр Найджел Лоринг

– Клянусь святым Павлом, шкипер, – вскричал он, – бесчестье навеки падет на наши головы, если мы не сумеем ничего сделать! Давайте совершим нынче ночью кое-что на этих водах, или никогда больше не видать нам земли. Ведь о лучшей возможности завоевать почести нельзя и мечтать!

– С вашего позволения, юный сэр, вы говорите, как глупец, – ответил суровый моряк. – Вы и другие, подобные вам, оказавшись на воде, ведете себя как дети. Разве вы не видите, что нет ветра, и что француз верпует свой шлюп еще быстрее нас? Что же тут делать?

Найджел указал на ялик за кормой.

– Давайте пойдем на нем, – сказал он, – и либо возьмем их шлюп, либо примем достойную смерть.

Его смелые, пылкие слова нашли отклик в отважных и суровых сердцах людей на палубе. И лучники и моряки громко закричали. Даже Эйлвард поднялся и сел, и на его зеленом лице появилась слабая улыбка.

Но Кок Бэддинг покачал головой.

– Не было еще человека, который повел бы других туда, куда мне не пойти. Но эта затея, клянусь святым Леонардом, чистое безумие. Я поступил бы как последний дурак, рискни я сейчас людьми и судном. Смотрите, юный господин: ялик может взять всего пять человек, да и то осядет по самые борта. А там их четырнадцать, и вам придется лезть на борт с лодки. У вас нет ни одного шанса. Лодку просто оттолкнут, и вы окажетесь в воде – вот и все. Клянусь, я не пущу на это дурацкое дело ни одного человека.

– Тогда, господин Бэддинг, мне придется одолжить у вас ялик. Клянусь святым Павлом, я не допущу, чтобы бумаги доброго лорда Чандоса пропали так просто. Если никто из ваших людей не пойдет со мной, я справлюсь один!

При этих словах моряк было улыбнулся, но улыбка тотчас пропала, когда все увидели, что Найджел с окаменевшим лицом и застывшим взглядом подтягивает ялик за канат к кормовому подзору. Стало ясно, что он и в самом деле готов осуществить свой план. В это же время Эйлвард с трудом оторвал грузное тело от палубы, оперся о фальшборт и тут же заковылял на корму к своему господину.

– Вот кто пойдет с вами, – сказал он, – иначе как я покажусь потом тилфордским девчонкам? Пошли, лучники, пусть эти соленые сельди остаются в бочонке с рассолом. А мы попытаем удачи в море.

Три лучника тут же выстроились рядом с товарищем. Это были загорелые бородачи, малорослые, как и большинство англичан тех дней, но сильные, отважные и отлично владевшие оружием. Каждый быстро вытащил тетиву из непромокаемого чехла, согнул в огромную дугу боевой лук и закрепил тетиву.

– Мы готовы, сэр, – сказали они, подтягивая пояса с мечами.

Но Кока Бэддинга тоже заразила жажда боя, и он отбросил одолевавшие его страхи и сомнения. Видеть бой и не принять в нем участие было выше его сил.

– Ладно, будь по-вашему, воскликнул он, – и да поможет нам святой Леонард! Не видывал я таких безумных затей, а все же попробовать стоит. Только если пойти на это, давайте уж я буду командовать: ведь вы, юный сэр, понимаете в лодках не больше, чем я в боевых конях. Ялик берет пять человек, и ни одним больше. Кто на нем пойдет?

Но все уже загорелись, и никто не хотел оставаться на шхуне.

Бэддинг подобрал свой молот.

– Иду я и вы, юный сэр, раз уж этот план пришел вам в голову. Потом Черный Саймон – лучший меч в Пяти портах. Двое лучников могут грести, и, быть может, им удастся снять двух-трех французов прежде, чем мы начнем бой. Хью Бэддлзмир и ты, Дайкон из Рая – в лодку!

– Как? – крикнул Эйлвард. – А я, что, останусь? Я, слуга сквайра? Худо придется лучнику, что станет между мной и этой лодкой.

– Слушай, Эйлвард, – сказал Найджел, – я приказываю тебе остаться, ведь ты совсем болен.

– Да нет же, теперь волны улеглись, и я снова здоров. Пожалуйста, добрый сэр, не оставляйте меня здесь.

– Да ведь ты занял бы место более нужного человека, ты же не умеешь управляться с лодкой, – резко произнес Бэддинг. – Хватит глупых разговоров, скоро совсем стемнеет. Пожалуйста, отойди.

Эйлвард внимательно посмотрел на французское судно.

– Я по десять раз кряду переплывал Френшемское озеро, – ответил он, – и чудно будет, если я теперь не доплыву до француза. Клянусь своими десятью пальцами, Сэмкин Эйлвард будет там не позже, чем вы.

Ялик с пятью избранными оттолкнули от борта шхуны, и, ныряя в волну, он стал медленно приближаться к шлюпу. Бэддинг и один из лучников гребли, второй лучник устроился на носу, а Черный Саймон и Найджел примостились на корме, и вода плескалась и шипела прямо у их локтей. С французского судна раздались презрительные выкрики; команда выстроилась в ряд вдоль борта, размахивая кулаками и потрясая оружием. Солнце стояло уже вровень с Данджнессом, и вечерние сумерки, размыв границу меж небом и морем, закрыли горизонт туманной пеленой. Над широкими морскими просторами нависла глубокая тишина; ее нарушал только плеск весел и низкий, глухой звук скользящего по зыби ялика. Позади на «Мэри Роуз» стояли их товарищи; они не двигались и не разговаривали, а лишь жадно следили за продвижением лодки.

Теперь англичане в ялике были так близко от француза, что хорошо видели людей на борту. Особенно выделялся один – высокий смуглый человек с длинной черной бородой. Он был в красной шапке, а на плече держал топор. Кроме него было еще десять других – смелых, хорошо вооруженных мужчин и три, как казалось, мальчика.

– Может выстрелить? – спросил Хью Бэддлзмир. – Расстояние подходящее.

– Вы можете стрелять только поодиночке, здесь нет опоры для ног. Но ты поставь одну ногу на нос, а другую на банку и сохранишь равновесие, а тут мы и подойдем ближе.

Лучник устроился на качающейся лодке с ловкостью человека, привыкшего к морю, – он родился и воспитывался в Пяти портах. Саймон аккуратно наложил стрелу в ложе, изо всех сил натянул тетиву и твердой рукой пустил ее. Однако в этот момент лодка качнулась, и стрела зарылась в воду.

Вторая пролетела над судном, третья ударилась в черный борт. Тогда он быстро, один за другим, так что в воздухе было сразу по две стрелы, сделал дюжину выстрелов; большая часть стрел перелетела через фальшборт и упала на палубу. Раздались крики, и французы укрылись за бортом.

– Хватит! – крикнул Бэддинг. – Один готов, а может, и два. Подгребайте, скорее подгребайте, пока они не пришли в себя.

Он и лучник налегли на весла, но в то же мгновенье воздух прорезал пронзительный свист и раздался звук удара, словно камнем о стену. Бэддлзмир схватился за голову, застонал и упал за борт; за ним потянулся кровавый след. В следующую минуту такой же пронзительный свист завершился громким треском дерева, и короткая толстая стрела арбалета вошла глубоко в обшивку ялика.

– Подваливай, подваливай, – проревел Бэддинг, – святой Георгий и Англия, святой Леонард Уинчелсийский! Подваливай!