Эмилио Сальгари - Пираты Малайзии

Но эта тишина не успокаивала Айер-Дака. Ему не верилось, что до Брука ничего не дошло о восстании, которое уже пять дней разгоралось в его княжестве; он знал, что раджа — человек осторожный и хитрый, окруженный верными ему даяками и индийцами, не даст захватить себя врасплох. Он боялся засады около города и потому держался начеку.

В полночь флотилия была уже в полумиле от Саравака. На темной линии горизонта начали проступать его первые дома. По-прежнему все было тихо, только легкий плеск весел да скрип уключин тревожили ночную тишину.

— Ничего не слышишь? — спросил Айер-Дак у стоявшего рядом Каммамури.

— Ничего, — отвечал маратх.

— Эта тишина меня беспокоит. Хассин должен был уже подойти и начать атаку.

— Возможно, он ждет, когда заговорят наши пушки.

— Ого!..

— Что такое?..

— Флот!..

На повороте реки вдруг показалась внушительная масса судов, которые, выставив пушки, преградили им путь. Это были корабли раджи, выстроившиеся в боевом порядке, готовые отразить атаку.

Не успел Айер-Дак отдать команду своим экипажам, как множество огненных вспышек, сопровождавшихся страшным грохотом, разорвало темноту. Открыв огонь изо всех своих орудий, флотилия Брука расстреливала нападающих в упор.

Но пираты были готовы к этому.

— Да здравствует Момпрачем!.. — закричали они.

— Да здравствует Хассин!.. — дружным ревом поддержали малайцы.

— На абордаж! — загремел Айер-Дак.

Его праос первыми бросились вперед и смело пошли на абордаж несмотря на пули, на картечь, молотившую по палубе, не обращая внимая на снаряды, дырявившие борта.

Их натиск был неудержим — никто не устоял бы перед яростью их атаки. В один миг флотилия раджи была окружена этими проворными судами с экипажами, набранными из самых отчаянных разбойников Малайского моря, непобедимых в абордажных схватках.

Во мраке ночи, освещаемом лишь вспышками выстрелов, пираты Момпрачема, точно страшные призраки, набросились на врага из темноты. Они карабкались по бортам кораблей, перепрыгивали через фальшборты, бросались с пистолетами и саблями в руках с абордажных мостиков. Матросы раджи, рассчитывавшие только на свои пушки и карабины, ничего не могли противопоставить этим морским дьяволам в рукопашном бою.

В считанные минуты пираты наводнили палубы, окружили команды, бессильные противостоять их стремительному натиску, разоружили и заперли их в трюмах.

Флаги раджи были спущены, а вместо них подняты флаги Момпрачема — красные полотнища с головой тигра.

— На Саравак! — закричал Айер-Дак, не давая своим передышки.

И праос снова двинулись вперед, чтобы тотчас же обрушиться на город.

А тем временем на улицах его уже слышалась яростная ружейная пальба: войска Хассина вошли в столицу. Сражение завязалось во всех кварталах, на всех улицах — весь город превратился в поле ожесточенного ночного боя.

Чем сильнее разгорался бой, тем светлее становилось в городе от зарева пожаров, занимавшихся в нем. Уже пылало немало домов, распространяя вокруг кровавый свет, выбрасывая в ночное небо снопы искр, которые ветер разносил по окрестностям, уже грохотали пушки, и повсюду трещали выстрелы, но еще неясно было, кто одерживает верх, и что делается возле дворца раджи в центре города.

Когда Айер-Дак и Каммамури причалили к пристани и во главе четырехсот человек ворвались в китайский квартал, два отряда индийской гвардии, защищавших его, были смяты почти мгновенно. Лишь в первый момент, укрываясь за наспех сделанными баррикадами и мешками с песком, индийцы ружейным огнем пытались отразить натиск пиратов, но стоило тиграм Момпрачема с саблями и криссами в руках броситься врукопашную, как те обратились в беспорядочное бегство.

— Во дворец! — закричал Каммамури. — Быстрее во дворец!..

И увлекая за собой свой бесстрашный отряд, он первым выбежал на главную площадь.

Было ясно, что известие о восстании застало Брука врасплох, он не успел как следует подготовиться к обороне. Дворец защищала лишь горстка гвардейцев, которые после короткого сопротивления частью были рассеяны, а частью сдались.

— Да здравствует Тигр Малайзии!.. — врываясь под его своды, вопили пираты. — Да здравствует Сандокан!..

Никто не знал точно, где содержатся пленники; неизвестно было, здесь ли они вообще, но в своем неукротимом стремлении сию же минуту освободить Сандокана, пираты уверены были, что он где-то здесь. Врываясь в одну комнату за другой, срывая замки ударами прикладов, выламывая двери, они быстро обшарили весь опустевший дворец раджи, но пленников нигде не нашли.

— Сандокан!.. Где наш Сандокан! — в страшной ярости кричали они, но стены дворца молчали.

Решив, что пленников здесь нет, Каммамури уже хотел вести отряд к форту, как вдруг сквозь грохот стрельбы, сквозь за звон оружия и вопли дерущихся откуда-то снизу, из подвалов дворца, донеслось:

— Ко мне, мои тигрята! Да здравствует Момпрачем!..

Это был клич Сандокана — пираты сразу узнали его. Как безумные бросились они по лестнице вниз, сходу высадили дубовые двери, и в каменном подвале с решетками на окнах обнаружили пленников, которых уже никто не охранял. Сандокан, Янес и Тремаль-Найк, а с ними Танадурам и Самбильонг, все были живы и здоровы.

Ликованию и радости с обеих сторон не было предела. Пленники хотели выйти, но им не дали этого сделать — их подняли на руки и с торжеством вынесли на площадь под оглушительные приветствия вновь прибывавших отрядов.

Казалось, победа уже одержана, но в этот момент на площадь через одну из боковых улочек выплеснулась целая волна индийцев, бежавших под натиском войск Хассина. Они отбивались с отчаянием обреченных, пытаясь выйти из окружения и прорваться к реке.

— Раджа! Там среди них раджа Брук!.. — закричал Сандокан с загоревшимся взором. Он выхватил саблю у одного из пиратов и, не раздумывая, бросился в гущу врагов. Янес, Тремаль-Найк и другие последовали за ним. Сабельные удары, которые наносил Тигр Малайзии, были так страшны, что гвардейцы раджи бросали оружие и разбегались перед ним, даже не помышляя о сопротивлении.

Вскоре только один человек остался на площади перед Сандоканом: это был сам раджа Брук. В разорванной одежде, с саблей в руке, еще окровавленной, затравленным взглядом он озирался вокруг, видя повсюду перед собой лишь плотную стену врагов.

— Он мой!.. — закричал Сандокан, выбивая саблю из его рук. — Не трогать его! Он мой!..

— Вы!.. — увидев его, воскликнул раджа. — Опять вы!..

Ярость клокотала в его горле и мешала ему говорить.

— Я имел право на реванш, ваша светлость, — отвечал ему Сандокан. — Теперь мы с вами в расчете.