Стратегия победы. Разгрома 1941 года не было - Елена Анатольевна Прудникова

В ноябре Генштаб должен был отработать новые планы прикрытия границы для округов по обоим вариантам, к 15 февраля – новый оперативный план «по основному варианту действий» и план прикрытия мобилизации и развертывания. Полностью же завершить разработку «южного» и «северного» плана в округах планировалось к 1 мая 1941 года.

Что там вышло с выполнением – не совсем понятно, поскольку одновременно по данным разведки все эти планы еще уточняли и корректировали. В работе «1941 год – уроки и выводы» говорится:

«…Только с лета 1940 г. и до начала войны не менее пяти раз (июль, сентябрь, октябрь 1940 г., март, май 1941 г.) перерабатывались «Соображения об основах стратегического развертывания Вооруженных Сил Советского Союза на Западе и Востоке на 1940–1941 гг.», составлявшие главное звено в оперативных планах войны».

Оставим на совести авторов доверие майскому черновику, а также утверждение, что эти сверхобщие рассуждения являются «главным звеном» – но мартовские планы вполне себе существуют, и их весьма любопытно почитать. Большую часть этого документа занимает анализ наших сил и сил противника, а кроме того, существенно одно изменение и одно умолчание. Изменение касается направления главного удара противника.

Из плана Генштаба РККА о стратегическом развертывании вооруженных сил Советского Союза на западе и востоке. 11 марта 1941 г.

«Германия, вероятнее всего, развернет свои главные силы на юго-востоке от Седлец до Венгрии, с тем чтобы ударом на Бердичев, Киев захватить Украину.

Этот удар, по-видимому, будет сопровождаться вспомогательным ударом на севере – из Восточной Пруссии на Двинск и Ригу или концентрическими ударами со стороны Сувалки и Бреста на Волковыск, Барановичи…

Не исключена возможность, что немцы сосредоточат свои главные силы в Восточной Пруссии и на Варшавском направлении, с тем чтобы через Литовскую ССР нанести и развить главный удар в направлении на Ригу или на Ковно, Двинск.

Одновременно необходимо ожидать вспомогательных концентрических ударов со стороны Ломжи и Бреста с последующим развитием их в направлении Барановичи, Минск»[109].

То есть, как видим, направление наиболее вероятного главного удара незаметненько так переместилось с севера на юг. Но, что еще интересней, никаких «могучим ударом, на чужой территории» в этом плане просто нет[110]. Скромно отмечается лишь, что «развертывание главных сил Красной Армии на Западе с группировкой главных сил против Восточной Пруссии и на Варшавском направлении вызывает серьезные опасения в том, что борьба на этом фронте может привести к затяжным боям». А развертывание главных сил на Украине, надо понимать, к таковым не приведет? И к чему приведет развертывание неглавных сил по «северному» варианту?

Но куда же делись великие наступательные планы? И чему соответствует «Директива № 3» – варианту от 18 сентября? От 11 марта? Или вообще какому-нибудь третьему, неупоминаемому и неопубликованному? Или это вообще не наступательная, а оборонительная операция – вцепившись в зад, остановить продвижение врага?

Одно ясно: военная доктрина здесь, по-видимому, ни при чем.

Какова же основная интрига прошедшего полугодия? Вот она: каким образом главный удар на севере превратился в главный удар на юге?

Интермедия

М. Мельтюхов. Из книги «Упущенный шанс Сталина»

«…К 18 сентября был подготовлен новый вариант плана, который учитывал возможность использования главных сил Красной Армии, в зависимости от обстановки, на Северо-Западном или Юго-Западном направлениях. Именно эти варианты развертывания советских войск именуются в историографии соответственно «северным» и «южным». Подобная особенность планирования была своеобразной традицией советского Генштаба, поскольку в 1921–1939 гг. Западный театр военных действий (ТВД) разделялся почти точно посредине бассейном реки Припять…

5 октября 1940 г. этот вариант плана был доложен Сталину и Молотову. В ходе обсуждения Генштабу было поручено доработать план с учетом развертывания еще более сильной главной группировки в составе Юго-Западного фронта. В результате было предусмотрено увеличить численность войск Юго-Западного фронта на 31,25 % по дивизиям, на 300 % по танковым бригадам и на 59 % по авиаполкам. 14 октября доработанный «южный» вариант плана был утвержден в качестве основного, но при этом было решено «иметь разработанным» и «северный» вариант. Разработку обоих вариантов на местах планировалось закончить к 1 мая 1941 г…

Однако разработка военных планов на этом не завершилась. Военное руководство стремилось всесторонне оценить оба варианта действий Красной Армии, заложенных в оперативный план. Для проверки «северного» варианта оперативного плана на 17–19 ноября 1940 г. в Генштабе была запланирована оперативно-стратегическая игра на картах под руководством наркома обороны по теме «Наступательная операция фронта с прорывом УР», в ходе которой, наряду с проработкой основ современной операции, планировалось «изучить Прибалтийский театр военных действий и Восточную Пруссию». Позднее срок игры был увязан с окончанием декабрьского (1940 г.) совещания высшего комсостава РККА, и в ходе ее было решено отработать оба варианта плана войны. Для отработки «северного» и «южного» вариантов соответственно 2–6 и 8-11 января 1941 г. в Генштабе проводились две оперативно-стратегические игры… В первой игре разыгрывались наступательные действия Красной Армии на Северо-Западном направлении (Восточная Пруссия), а во второй – на Юго-Западном (Южная Польша, Венгрия и Румыния).

Хотя в заданиях к играм отмечалось, что «западные» напали, «никаких задач, связанных с действиями «восточных» по отражению агрессии не решалось». Стороны были поставлены в известность, что «западные» были отброшены к границе, а на Юго-Западном направлении даже к линии рек Висла и Дунаец на оккупированной немцами территории Польши, и с этих рубежей уже шла игра… В ходе игры наступление «восточных» на территории Восточной Пруссии захлебнулось, а на Юго-Западе они добились значительных успехов, что и привело к отказу от «северного» варианта действий Красной Армии. Тем самым главным направлением советского наступления была определена Южная Польша.

Переработку документов оперативного плана с учетом опыта январских игр возглавил новый начальник Генштаба генерал армии Г.К. Жуков. Согласно «Плану разработки оперативных планов» требовалось уточнить документы по «южному» варианту к 22 марта, а по «северному» варианту- к 8 марта 1941 г. К сожалению, неясно, была ли выполнена эта задача, ибо подготовленный к 11 марта 1941 г. новый вариант плана окончательно закрепил отказ от «северного» варианта и переориентировал основные усилия войск на Юго-Западное направление… Работа над уточнением оперативного плана продолжалась, и к 15 мая 1941 г. был разработан еще один вариант…»

«Еще один» – это вариант от 15 мая. К нему можно относиться как угодно, но реализовать его, даже если бы он был принят, попросту не успевали – военная машина так быстро не крутилась.

«…Теперь следует обратиться непосредственно к анализу содержания доступных материалов (имеются в виду «Соображения разного времени». – Е.П.).

Первые части документов были посвящены оценке вооруженных сил и возможных действий вероятных противников… Разработчики документов предполагали, что против западных