Потерявший солнце. Том 1 - FebruaryKr

Юкая поддерживать, Юкая – и правда стоит приучаться имя его произносить. Пока не по имени зовешь – и несерьезно вроде, случайность; теперь же он будто родство признает. Только какое родство, если ребенок волком глядит…

Зато говорить начал. Редко, но другим и пары слов не достается. Может, и обойдется все. Как-нибудь сроднятся со временем.

Добравшись до дома, Ши Мин первым соскочил на землю и едва успел поймать лишившееся опоры тело.

– Пожалуй, я тебя не донесу, – нервно усмехнулся он и поднял мальчика на руки. Глаза у того раскрылись мгновенно – огромные и круглые, как у совы, но вырываться сил не осталось. Принц только затих, как перепуганный мышонок при виде метлы, окаменел каждой мышцей и опустил веки.

По коридорам гулял сквозняк. Летом дом полнился ароматами леса и цветов, а зимой выстужался стремительно, покрываясь коркой изморози по углам. До комнаты Ши Мин добрался быстро, мечтая только сгрузить тяжеловесного принца на кровать и дойти до еды и бочки с водой. Свечи до сих пор не зажгли; только затухающие сумерки окутывали комнату мягким синеватым туманом, оставляя немного света.

Сразу за порогом Юкай вывернулся из его рук и сам побрел к кровати, на ходу сдирая вещи. Правую руку он старался беречь.

Потоптавшись на месте, Ши Мин собрался уже пожелать добрых снов и сбежать, но Юкай издал странный звук и уселся на постель, глядя пристально и выжидающе.

– Еще одно желание, – напомнил он.

Ши Мин замер.

Юкай заговорил, старательно подбирая слова и прилаживая их друг к другу, как жемчужины на нитке:

– Когда-нибудь… ты возьмешь меня в поход с собой?

«Да как же мне тебя взять? – ошеломленно подумал Ши Мин и вцепился в косяк. – Только хотел заплатить, чтобы не видеть никогда… Неужто надеешься в походе помочь сгинуть?»

– Когда-нибудь, – осторожно ответил он. – Когда немного подрастешь.

Юкай коротко кивнул и боком рухнул на постель, подгребая под себя тонкое одеяло.

Ши Мин вышел, притворив за собой дверь, и некоторое время мрачно смотрел в стену сквозь сгустившиеся сумерки. Нехорошо у него выходит воспитывать; совершенно не получается понять, что у принца в голове и как к нему подступиться.

Лучше бы на границе остался…

Юкай прислушался к легким шагам, продолжая растирать запястье. Сегодня ему показалось, что жизнь в старом доме посреди леса под опекой наставника не так уж плоха.

С этой мыслью он и уснул, и снились ему не душные дворцовые покои, а пушистая трава и шепот маленького костра.

Глава 23

Глухой приграничный городок был объят тишиной. Гарнизон на окраине тоже, казалось, дремал в предутренних сумерках. Служить сюда отправляли не самых умных, неродовитых и провинившихся – кто еще будет годами покрываться пылью в такой дыре?

Во время войны здесь было беспокойно, но больше от неопределенности. На деле же в таком богами забытом углу даже волнений никаких не случалось, кроме сомнительных разборок между соседями да пьяных драк, о которых потом всю зиму сочиняли всё новые небылицы.

В кустах сонно чирикнула какая-то птаха, но тут же заполошно взлетела, напуганная громким лязгающим звуком. Звук не повторился, но сменился глухим шорохом. Два десятка тоненьких угловатых силуэтов скользили в голубоватых сумерках, словно неупокоенные призраки на беспокойном кладбище. Босые ноги утопали в ледяной грязи, узкие плечи тряслись так, что кандалы на их руках пришлось обернуть тряпками. Они старались идти в ногу; стоило одному качнуться, выбиваясь из строя, как общая цепь тут же громко лязгала.

За любой звук один из надзирателей тут же награждал нарушителя болезненным тычком под ребра, точным и бесшумным.

Тонкий ручеек невольников тек через этот город так давно, что гарнизонные солдаты уже и не помнили себя без дополнительного приработка. Сотни тощих подростков – одни с горящими ненавистью глазами, другие, уже смирившиеся, с пустыми – всё шли и шли по одной и той же дороге след в след.

Сегодняшний день ничем не отличался от всех предыдущих. По крайней мере, зевающие надзиратели, ежась от весеннего холодка, никакой разницы не ощущали.

Вслед за рабами по кустам скользили две бесшумные тени: несмотря на объявшую город тишину и отсутствие укрытий, они отследили весь путь печального шествия и затаились неподалеку от ворот. Ближе к рассвету к ним присоединился конный отряд из десятка человек. Копыта лошадей были плотно обмотаны тряпками.

Проверки в таком глухом углу случались нечасто, а уж если и случались, то никому в голову не приходило лезть в казематы. Любой солдат готов был поклясться, что неглубокое подземелье на несколько узеньких камер вечно пустовало и только во время праздников иногда служило убежищем для уснувших прямо посреди улицы пьяниц. А если какому проверяющему уж очень хотелось соблюсти все правила и камеры осмотреть, то определенного веса мешочек с монетами обычно справлялся с этим глупым желанием.

Пока комендант с ужасом осознавал, что нынешняя проверка обычной никак быть не могла, небольшой отряд успел перекрыть все входы. Документы из тщательно запертых сундуков полетели на пол: официальные бумаги, предназначенные для канцелярии императора, перепутались с книгами учета живого товара.

Город разбудили крики, лязг мечей и сухие щелчки арбалетов.

– Да откуда у них арбалеты? – пробормотал один из двенадцати воинов, осаждавших гарнизон, – смуглый и жилистый южанин с резкими чертами лица. Он прятался во дворе за перевернутой набок повозкой и наблюдал за входом на случай появления незваных гостей. Рядом с ним отчетливо дрожал нежный светлокожий юноша с мечтательными глазами, похожий скорее на поэта, чем на солдата.

У входа снова послышались крики, и южанин, высунувшись из-за повозки, разрядил все три стрелы в цель.

– Никто не должен покинуть гарнизон, – назидательно пробормотал он и покосился на сослуживца. – Эй, стрелы есть?

Нежный юноша вскинул переполненный паникой взгляд и немного заторможенно принялся отвязывать мешочек с припасами от пояса. Глядя на тонкие, сильно дрожащие пальцы, южанин покачал головой.

– Как ты тут оказался вообще? – негромко спросил он, забирая стрелы.

– Отец… – с усилием заговорил юноша, но истошный крик заглушил его слова. Громко сглотнув, парень побледнел, отчаянно борясь с желанием заткнуть уши.

Южанин снова разрядил арбалет и опустился на землю.

– Так что там отец? – невозмутимо переспросил он, опуская в ложе арбалета последние стрелы.

– Отец хотел, чтобы я служил под началом главнокомандующего, – наконец выдавил из себя юноша. – Сказал, что это поможет мне в карьере.

Южанин с жалостью покосился на бледного, как свежевыпавший снег, парня.

– Отец у тебя умом не очень-то отличается, – пробубнил он себе под нос и уже громче продолжил: – Главнокомандующий бросил