Тень Бога. Султан Селим. Владыка османов и творец современности - Алан Михаил

означала, что османы столкнулись лишь с множеством мелких христианских врагов – Венгерским королевством, Фердинандом и Изабеллой в Испании, Венецией, Генуей и т. д., – а не с единым, территориально превосходящим противником. Более того, будучи меньшинством в море христиан, османы не боялись роста предательских настроений среди своих христианских подданных, поскольку им приходилось сотрудничать с ними для сохранения своего правления. С учетом всего этого османы не думали в цивилизационных категориях о столкновении между исламом и христианством; они не видели в Европе экзистенциальной угрозы; и, следовательно, не демонизировали свои религиозные меньшинства, как это делали Испания и другие европейские державы.

Тем не менее исторические данные предостерегают от преувеличения межконфессиональной гармонии в Османской империи. Опыт как сефардов, так и более старых еврейских общин в Трабзоне времен Селима подтверждает это. Небольшое количество испанских евреев, добравшихся до самого востока империи, прибыло в период как политической стабильности, так и демографических изменений. В нестабильное во всем мире десятилетие 1490-х годов губернаторство Селима принесло относительное спокойствие портовому городу, поскольку он начал постепенно превращаться из города с большинством православного населения в город с большинством мусульман. Во время правления Селима более 80 процентов населения Трабзона были христианами[272]. Ислам стал основной религией города[273] лишь спустя десятилетия после прибытия туда мусульман. На протяжении столетий до и после 1492 года евреи оставались крошечным меньшинством в Трабзоне[274] – несколько десятков высококвалифицированных врачей, ремесленников и торговцев среди общего городского населения численностью около 1500 человек – и в целом их не беспокоили. Однако периодически насилие все-таки случалось. Согласно одному сообщению, и христиане, и мусульмане в городе регулярно «убивают их [евреев], если видят»[275]. Действительно, репутация Трабзона в некоторых кругах была такова, что «если кто-то предложил еврею поехать в Трабзон, еврей посылал того к черту». Далее в этом же рассказе описывался конкретный эпизод, скорее всего вымышленный, антиеврейского насилия во время губернаторства Селима.

История начинается с того, что в городе пропали два молодых брата-мусульманина. Несмотря на тщательные поиски, ни семья мальчиков, ни городские власти не смогли определить их судьбу. Однажды, много лет спустя, на рынке дервиш, осматривая два куска тонкой кожи, красный и желтый, заметил какие-то странные надписи глубоко в коже. С трудом он расшифровал сообщение: «Те, кто желает узнать о нашем положении, должны знать, что последние 20 лет нас держат в плену под землей еврейские кожевники. Спасите нас ради Бога и ради посланника Божьего, и вы увидите чудесные вещи». Дервиш направился прямо ко двору бейлербея, а Селим отправил солдат на еврейские кожевенные заводы на окраине города. Они нашли пропавших мальчиков глубоко в пещере, которую кожевники использовали для хранения красок. «С двух молодых жертв, – продолжает история, – содрали кожу, затем двух братьев связали спинами друг к другу и заставили дубить кожу. Когда один вставал на работу, другой оставался беспомощным, лежащим на спине». Хотя в истории об этом напрямую не говорится, два куска кожи, предположительно, были участками кожи, которые сняли с мальчиков, чтобы соединить их вместе. Когда люди Селима дополнительно осмотрели кожевенные заводы, они обнаружили «несколько сотен других молодых мальчиков по имени Мухаммед». По городу распространился слух, что евреи порабощали мусульманских мальчиков и сдирали с них кожу. Последовал бунт, в результате которого несколько евреев были убиты.

Похожие друг на друга байки про торговлю людьми были обычным явлением в средневековой и ранней современной Европе (в большинстве своем подобные страшилки посвящались захвату детей-неевреев, и в них делался акцент на кровопускании). Наличие подобных апокрифических историй в то время демонстрирует, что антисемитизм существовал в Османской империи и часто приводил к антиеврейскому насилию как в прозе, так и в реальности. Однако, в отличие от Европы, евреи в Османской империи не представляли настолько серьезной угрозы, чтобы их нужно было изгонять из страны. Гиперболические фантомные страхи по поводу чистоты крови, коррупции и обмана – а не реальная мировая политика военной стратегии и глобального территориального завоевания – в конечном итоге привели к изгнанию евреев из Европы. Хотя время от времени вспышки антиеврейского насилия все же происходили, 1490-е годы стали свидетелями еврейского возрождения в Османской империи, и на протяжении столетий после этого империя оставалась центром мировой еврейской культуры.

* * *

Насилие, изгнание, принудительная миграция, расширение религиозных войн, уничтожение народов Нового Света и усиление рабства доминировали в мире раннего Нового времени в течение десятилетий, близких к судьбоносному 1492 году. В середине этого циклона конфликтов, завоеваний и массовых смертей Османская империя находилась в центре бури и в то же время выступала убежищем, местом, где можно было найти покой.

Тем не менее ее правители были готовы к войне. Для Баязида, Селима и их империи самая мощная цивилизационная угроза исходила не от евреев или христиан, а от других мусульман – шиитов Ирана. Самый большой вызов исламу в начале XVI века исходил не извне, а изнутри.

Часть 4

Враги ближние и дальние

(1500–1512)

Глава 12

Еретики с востока

Пока Европа преследовала призрак ислама в Карибском бассейне и рассеивала мусульман и евреев, словно семена, по всему Средиземноморью, на востоке зарождалась новая мусульманская держава. В Восточной Анатолии, в непосредственной близости от управляемом Селимом Трабзона, на протяжении 1490-х годов после распада Конфедерации Ак-Коюнлу царил хаос. На Кавказе и в Северном Иране племенные военачальники, религиозные лидеры и политические авантюристы увидели шанс подчинить себе территории, войска и обрести богатства. Беспокойство Селима росло: эти политические акторы все чаще совершали акты насилия друг против друга и бесчинствовали на османских территориях, совершая набеги в поисках ресурсов и готовя почву для восстания. Селим выжидал идеальный для удара момент.

Одним из самых сильных оппозиционеров стал религиозный орден, основанный шейхом Сефи ад-Дином в 1320-х годах. Это была группа странствующих аскетов в городе Ардебиль и вокруг него, вблизи западного берега Каспийского моря. Члены этого ордена к 1501 году стали главными соперниками Османской империи на востоке, сформировав свою империю – империю Сефевидов[276]. Сефи и его преемники проповедовали силу интенсивной молитвы и мистической природы Бога. Они верили в святых, джиннов и харизму своих вдохновенных лидеров. Неудивительно, что политические потрясения и неопределенность имеют свойство стимулировать рост необычных религиозных сообществ, приверженцы которых происходят из бесправных, отвергнутых и иным образом маргинализированных слоев населения. Таким образом, в раздробленных регионах Восточной Анатолии, Кавказа и Северного Ирана орден Сефевие нашел для себя благодатную