«Уходили мы из Крыма…» «Двадцатый год – прощай Россия!» - Владимир Васильевич Золотых

alt="" src="images/i_006.jpg"/>

Инициатором изготовления и установки креста стал главный архитектор и художник города Феодосии В.З. Замиховский. Исторический материал по этой теме собрал в архивах краевед А.А. Бобков. Памятный крест создан по проекту художника Пискарева, финансировал его изготовление бизнесмен и депутат городской думы Феодосии О.В. Павлов. Памятный крест в присутствии общественности и казаков из Феодосии, Симферополя, Коктебеля, Судака и Алушты освятил благочинный Феодосийского округа о. Михаил (Сытенко). Памятник выполнен в виде четырехконечного креста из черного гранита со светлым покровом сверху. Надпись на пьедестале гласит: «Жертвам большевистского террора 1918–1922 гг. г. Феодосия. Упокой, Господи, души убиенных раб твоих»[427].

Памятный крест «Жертвам большевистского террора 1918–1922 гг.» в Феодосии на берегу Чёрного моря рядом с древним храмом Иверской иконы Божией Матери. Установлен 2 мая 2005

Поклонный крест «Памяти жертв красного террора 1920–1921 гг.» был открыт и освящен 16 ноября 2010 года в г. Керчи на территории храма Андрея Первозванного. Шестиконечный крест из черного гранита установлен по инициативе вице-президента российского «Медиа-Союза» Е.К. Зеленской, чей прадед, полковник ЕТ. Магдебург, был расстрелян на этом месте, между городской тюрьмой и карьером. Средства на изготовление памятника были выделены благотворительным фондом преподобного Серафима Саровского и Керченским союзом монархистов. Благословение на создание и освящение памятника дал митрополит Симферопольский и Крымский Лазарь. Освятил памятник настоятель храма Андрея Первозванного о. Николай (Зиньков)[428].

Поклонный крест «Памяти жертв красного террора в г. Керчи. 1920–1921 гг.»

В селе Багреевка (бывшем имении адвоката А.Ф. Фролова-Багреева), что в окрестностях города Ялты, в урочище Караголь 11 ноября 2006 году митрополитом Симферопольским и Киевским Лазарем была освящена часовня во имя иконы Знамения Пресвятыя Богородицы Курско-Коренной в память казнённых большевиками на этом месте с 7 декабря 1920 по 25 марта 1921 годы русских людей[429]. По уточненным данным в багреевском лесу в эти страшные месяцы было казнено 6–7 тысяч офицеров, медсестер и гражданских лиц[430]. Автор проекта – архитектор Александра Петрова. На камне часовни высечены слова из Великого покаянного канона: «Возопих всем сердцем моим к щедрому Богу, и услыша мя от ада преисполняю и возведе от тли живот мой»[431].

На освящении присутствовали представители таких известных дворянских фамилий России, как Барятинские, Щербатовы, Апраксины и др., приехавшие из Парижа, Брюсселя, Москвы, Нью-Йорка. В церемонии также приняли участие кадеты Крымского казачьего кадетского корпуса и казаки «Крымского казачьего союза» во главе с казачьим полковником Анатолием Кусливым[432].

Часовня в с. Багреевка в окрестностях Ялты. Освящена 11 ноября 2006 года

Покидая Крым как последний клочок милой сердцу русской земли, уходя в мачеху-эмиграцию, наши предки завещали нам свое пожелание: «Да не повторится подобная трагедия никогда! Да не будут больше русские люди бежать с родной земли ни под давлением врага, ни под влиянием обстоятельств!» Воистину – так!

Приложение

Крымская эпопея 1920 года в поэзии белых и красных

1. Поэты белого стана о крымской эпопее 1920 года

* * *

Смело мы в бой пойдем

За Русь святую.

Курсантов всех побьем,

Сволочь такую.

Из песни белогвардейцев. Крым 1920 г.

* * *

…А я стою один меж них

В ревущем пламени и дыме

И всеми силами своими

Молюсь за тех и за других.

Максимилиан Волошин

* * *

…Нас было мало, слишком мало,

От вражьих толп темнела даль;

Но твердым блеском засверкала

Из ножен вынутая сталь.

…В железном грохоте разрывов

Вскипали воды Сиваша

И ждали все, внимая знаку,

И подан был знакомый знак…

Полк шёл в последнюю атаку,

Венчая путь своих атак…

Забыть ли, как на снеге сбитом

В последний раз рубил казак

Как под размашистым копытом

Звенел промерзлый солончак,

И как минутная победа

Швырнула нас через окоп,

И храп коней, и крик соседа

И кровью залитый сугроб…

О милом крае, о родимом

Звенела песня казака.

И гнал и рвал над белым Крымом

Морозный ветер облака.

Спеши, мой конь, долиной Качи,

Свершай последний переход.

Нет, не один из нас заплачет,

Грузясь на ждущий пароход,

Когда с прощальным поцелуем

Освободим ремни подпруг

И, злым предчувствием волнуем,

Заржет печально верный друг.

Н.Н. Туроверов. Из поэмы «Перекоп»

* * *

В эту ночь мы ушли от погони,

Расседлали своих лошадей;

Я лежал на шершавой попоне

Среди спящих усталых людей.

И запомнил и помню доныне

Наш последний российский ночлег,

Эти звезды приморской пустыни,

Этот синий мерцающий снег.

Стерегло нас последнее горе,—

После снежных татарских полей,—

Ледяное Понтийское море,

Ледяная душа кораблей.

Н.Н. Туроверов

* * *

Мы шли в сухой и пыльной мгле

По раскаленной крымской глине.

Бахчисарай, как хан в седле,

Дремал в глубокой котловине

И вот в тот день в Чуфут-кале,

Сорвав бессмертники сухие,

Я выцарапал на скале:

Двадцатый год – прощай, Россия!

Н.Н. Туроверов

* * *

В огне все было и в дыму, —

Мы уходили от погони.

Увы не в пушкинском Крыму

Теперь скакали наши кони.

В дыму войны был этот край,

Спешил наш полк долиной Качи,

И покидал Бахчисарай

Последним мой разъезд казачий.

На юг, на юг. Всему конец.

В незабываемом волненьи,

Я посетил тогда дворец

В его печальном запустеньи.

И увидал я ветхий зал, —

Мерцала тускло позолота, —

С трудом стихи я вспоминал,

В пустом дворце искал кого-то.

Нетерпеливо вестовой

Водил коней вокруг гарема, —

Когда и где мне голос твой

Опять почудится Зарема?

Прощай, фонтан холодных слез.

Мне сердце жгла слеза иная —

И роз тебе я не принес,