Александр Быков - Стылый ветер

Восемнадцатого октября, за два часа до полудня, Матиш снова въехал в ворота славного города Линца. Солдат полиции Христа еле держался в седле.

«Бибер еще больший идиот, чем ты...» Строки письма-приказа, присланного Хорватом, обидой жгли сердце. Эскорт — трое конных аркебузиров из полиции Христа герцога Максимилиана Баварского, так же устало шатался в седлах, как и сам Матиш. В Мюнхене и в Зальцбурге Старика и Марии не было. В Линце, наверное, тоже. Но если Хорват так считает, то он, Матиш, может и еще одну ночь не спать.

Матиш все еще чувствовал себя виноватым за ту неудачу в Граце. И еще — он до сих пор верил в чутье Хорвата. Невероятное, почти сверхъестественное чутье, которое его капитан получил, словно бы в возмещение...

«Не хотел бы я такой ценой, какую пришлось уплатить Хорвату, покупать это чутье и рвение на службе Христу. За один день потерять всех, кто был тебе дорог, — слишком это страшная плата».

Они остановились и привязали коней у здания трибунала инквизиции города Линца. Зеленые кокарды и уже знакомая печать комиссара инквизиции Стефана Карадича заставили слуг пошевелиться.

— Накормить лошадей. Ужин и свежую постель мне и всем моим людям. Немедленно...

«К черту Старика и Марию. Если я сегодня сдохну, то завтра не смогу их поймать. Лучше хоть немного поспать».

— Как проснусь, лейтенанта Ульбрехта ко мне на доклад.

Селим с интересом разглядывал Ольгу. Представив ее, Уно удалился. И теперь Ольга осталась один на один с сухопарым невысоким человеком неопределенного возраста и национальности. До блеска выбритый череп. Желтая, словно пергаментная кожа. Внимательный взгляд черных задумчивых глаз.

Селим доброжелательно улыбнулся и пригласил ее сесть в кресло.

— Фройлен предпочитает беседовать на немецком?.. Или на славянском?

— Все равно, — ответила она по-славянски.

В комнате, плотно уставленной шкафами, столами и столиками, было полно интересных вещей. Баночки, колбы и реторты с жидкостями и порошками всевозможных цветов. Стеклянный перегонный куб. Шкафы с книгами. Иконки, идолы, амулеты. Над столом, на стене, поверх дорогого персидского ковра, висел старинный кривой меч в украшенных золотом и каменьями ножнах.

— Стало быть, ты и есть та самая Мария... Ну, рассказывай, зачем ты была нужна Старику. Если будешь со мной откровенна, я, может быть, сумею тебе помочь.

Профессор Бендетто Кастелли остановил своего мула. Пастух — старик в широкополой шляпе, с посохом в руках — и мальчишка-подпасок гнали через дорогу овец. В просвете между деревьями уже было видно, как поблескивает река — Зальцах. Пропустив овечье стадо, Бендетто ударил мула пятками в бока.

— Вперед. Нам осталось совсем немного.

За поворотом лес кончился, и перед ним открылась долина, покрытая крестьянскими домиками, огородами и возделанными полями. За рекой, высоко на холме, господствуя над приютившимся у каменного моста городком, стоял замок архиепископа. Столь же неприступный, как и горные пики Альп, вздымающиеся к небу уже совсем близко.

«Наверное, я приехал раньше других... Что ж, осмотрюсь. Нанесу несколько официальных визитов. Я, кажется, единственный из приглашенных Карлом, кто прибывает в Зальцбург официально. Надо воспользоваться этим. Мало ли что на уме у архиепископа и местных инквизиторов, Лучше заранее знать об их планах».

Ей дали искупаться в горячей ванне, поесть, выспаться. У Селима были вышколенные слуги. Она проснулась уже после полудня и обнаружила на столике, у своей кровати, свежие, еще теплые лепешки и огромную вазу с фруктами. Когда, насытившись, она встала из-за стола, дверь комнаты неслышно распахнулась. Мавр-мальчишка, поклонившись, сказал ей на чистом немецком:

— Господин ждет вас к себе в лабораторию. Я провожу.

Снова лестница, анфилада комнат. Впустив ее внутрь, мальчишка остался за дверью.

— А, это ты! — улыбнулся Селим. — Наконец отдохнула. Ну что ж, приступим! — Он потер руки. — Я готов попробовать помочь тебе вернуться домой... Правда, подобных вещей я ни разу не делал. Но это очень интересная и теоретически разрешимая задача... Естественно, это будет совершено не задаром. Мне нужно, чтобы ты приняла участие в нескольких опытах. Опытах, не скрою, опасных и для меня, и для тебя. Но отнюдь не смертельных. Надеюсь, ты согласна?

— Что за опыты? — В голосе Ольги послышались нотки недоверия, но Селим пропустил это мимо ушей.

— Для начала мне бы хотелось узнать, существует ли вообще этот ваш василиск и что теперь затевает Цебеш. Здесь, в моем доме, мы все защищены практически от любых колдовских атак. Но я всегда предпочитал упреждающие удары... Попробую сперва вступить с тобой в телепатическую связь. — Его глаза закрылись. — Что скажешь?

«Ничего у него не получится».

«Получится. Вот увидишь».

Она даже вздрогнула от неожиданности.

«Не бойся. Позволь, я увижу то же, что и ты... Смотри на огонь в камине. Расслабься».

«Я совсем не чувствую, о чем ты думаешь!» — мысленно крикнула Ольга.

«Не ори. Тебе и не нужно чувствовать ничего. Это я должен видеть и чувствовать то, что чувствуешь ты. Позволь мне видеть все-все. Мельчайшие детали. Сконцентрируйся на этом. Открой мне все свои ощущения, все, что только можешь... вспоминай о василиске, о Старике, о той деревне, в которой... Давай! У тебя получится. Не бойся. Иди этому навстречу, пусть тебя захватит поток...»

И Ольга окунулась во что-то странное, словно надвинувшееся на нее извне.

Он никак не мог выбраться из воды. Соскальзывал все время вниз. Его левый глаз был с огромным бельмом, и он им почти ничего не видел, поэтому, чтобы наблюдать, что перед ним, он постоянно поворачивал голову набок... Наконец удалось вылезти на берег. Ему помогли. Сотни квакающих жаб радостно орали вслед. И он двинулся вперед неуверенной походкой только что вылупившегося птенца. Он видел мир черно-белым. Причем пока преобладала чернота. Дорога. Что-то темнеет впереди. Наверное, деревушка. Та самая, в которой...

Ольга с ужасом осознала, что это она. Это она смотрит на мир одним только правым глазом и, прихрамывая, движется вперед по дороге. И слышит, как в приближающейся деревне воют в истерике цепные собаки. Почувствовала, как хвост василиска радостно забился и заелозил по дорожной пыли, свиваясь в змеиные кольца. И птичье горло василиска собралось издать радостный жизнеутверждающий крик. Но вместо петушиного «кукареку» из его глотки вырвалось утробное кваканье.

«Василиск все-таки вылупился, — подумала Ольга. — И я вижу теперь его глазами! У Селима получилось!»

«А ты думала, я шарлатан? Держись, девочка. У нас еще и не то получится. Попробуй управлять движениями этой твари. Если Цебеш был так уверен, что ты можешь управлять василиском, то что-то в этом есть... Давай, заставь его остановиться. Нечего ему пока делать в деревне... Старайся».