Христиан Вульпиус - Ринальдо Ринальдини, атаман разбойников

— Однако, — сказал офицер, — мужества покончить с собой у тебя не хватило. Я бы на твоем месте сделал это. Ведь тебя ждет позорнейшая смерть.

Ринальдо мрачно глянул на него и не сказал ни единого слова.

— Ну и крепколобый же, гад! — крикнул какой-то солдат.

— Э, — сказал другой, — на дыбе он говорить научится.

При слове «дыба» Ринальдо содрогнулся. Он попросил плащ, получил его, сказал, чтоб плащ на него накинули, спрятал в него лицо, и слезы закапали на траву.

— Наконец-то пришел он, мой смертный час, — пробормотал он. — Фантасмагория моей жизни приближается к концу. Счастливого пути, Ринальдо! Твои грезы остались грезами. Ты лежишь в путах, а Корсика остается в кандалах. Всходи на лобное место, Ринальдо! Там твоя триумфальная арка, там конечная цель твоих блестящих дел!

Через час-другой его повели дальше, а когда он пожаловался на усталость, посадили на телегу с соломой, которой придали усиленный эскорт. Так к вечеру он доехал до Сердоны, здесь его должны были передать судебным властям, а на следующий день отправить в Мессину.

Около полуночи дверь в его темницу отворилась. Свет свечи струился навстречу Ринальдо. Он поднялся и увидел перед собой старца из Фронтейи.

Ринальдо с удивлением спросил:

— Как ты попал сюда?

— Благодаря моей власти.

— Ты можешь разбить цепи?

— Я это могу.

— Так разбей мои.

— При одном условии!

— Что ж ты потребуешь от меня?

— Твоего послушания и твоей покорности, — ответил старец. — Ты покоряешься мне безоговорочно, а я спасаю тебя из темницы и от смерти.

— Но я же не заводной механизм!

— Несвоевременная гордость! Ты с первых дней своего земного пути был не чем иным, как только механизмом, а именно — моим, правда, не зная этого. Ты удивлен? Я повторяю — ты был моим изобретением, моей механической игрушкой, и останешься таковым — до тех пор, пока мне это угодно. От меня и теперь зависит твоя гибель или твое спасение. Я никогда не посылал тебе злосчастий, но я всегда тебя спасал, когда ты сам считал себя погибшим.

— Ну так вот, ведьмак, теперь оставь в покое твоего вконец загнанного дьявола. Я не хочу, не желаю больше тебе служить! Все, что случалось, случалось без моего ведома, без моей воли. А теперь я хочу освободиться, быть вольным, пусть даже только для того, чтобы по доброй воле умереть, — заявил Ринальдо.

— И этого тебе не дано. Тебя будут судить по законам уголовного права. У тебя нет доброй воли.

— Если я и правда был созданием твоего гения, почему же ты требуешь, чтобы сам я не рассуждал и только подчинялся?

— Считай, что это нужно, иначе я не требовал бы этого.

— В твоей мудрости я никогда не сомневался, зато должен признать, что величие и могущество твоей власти мне сомнительны.

— Об этом думай что хочешь. Но как же, полагаешь ты, прошел я, минуя часовых, сквозь замки и засовы в твою темницу?

— Да уж, поистине, не волшебством!

— Я этого и не говорил. Однако… Но зачем столь много слов? Пусть тебя отвезут в Мессину в телеге смертников. Твой въезд послужит для народа немалой потехой, а твоим благородным знакомым доставит много радости! Готов поспорить, что некая Дианора…

— Молчи, варвар! Ты подвергаешь меня пытке, хотя ни право, ни закон тебе этого не позволяют. Выведи меня отсюда, но…

— Ты знаешь мое условие?.. — осведомился старец.

— Я хочу умереть, — ответил Ринальдо.

Он повернулся лицом к стене. Старец ушел, и дверь опять была заперта.

На следующее утро Ринальдо вывели из темницы, чтобы везти дальше. Один из офицеров передал ему какой-то листок.

Ринальдо прочел:

«Ты выдержал испытание. Не сомневайся в помощи твоего друга».

Офицер взял листок обратно и удалился, не сказав ни слова. Ринальдо посадили на телегу, которую сопровождал усиленный конвой, и на ней повезли дальше.

Они целый день были в пути и ни с кем не столкнулись, а когда солнце уже зашло, въехали в узкую долину и едва добрались до середины, как с гор раздалось несколько выстрелов по конвою. А вскоре показались люди, с диким криком набросившиеся на волонтеров. Завязался яростный бой. Выстрелы следовали непрерывно один за другим, сабли звенели, и в конце концов солдат оттеснили от телеги и отогнали. Мулов подстегнули, телега быстро покатила по долине, и вот уже несколько храбрых молодцов прыгнули в телегу и освободили Ринальдо от пут. Два всадника подвели к телеге коня, пригласили Ринальдо сесть на него и следовать за ними, после чего помчались с ним прочь…

Они все дальше и дальше уходили в горы. Взошла луна и осветила тернистые тропы. Ехали рысью, не говоря ни слова, пока не добрались до заросшей кустарником площадки. Там всадники остановились, предложили Ринальдо сойти с седла, дали ему в руки дорожный мешок и, не говоря ни слова, умчались.

Напрасно кричал Ринальдо им вслед. Они не отвечали и вскоре скрылись из виду. Потом замер вдали и стук копыт, и Ринальдо остался в незнакомой глуши совсем один. Он поднял на плечо дорожный мешок и зашагал дальше.

Так он прошел порядочное расстояние и наконец увидел луч света. Он поспешил туда и подошел к одинокому дому какого-то отшельника. Тот вышел к нему навстречу с фонарем.

— Это ты? — крикнул отшельник и направил свет фонаря в лицо Ринальдо. — Я как раз собрался пойти тебе навстречу.

— Ты меня знаешь? — удивился Ринальдо.

— Старец из Фронтейи передал тебе привет! Он просит, чтобы ты переночевал у меня.

Ринальдо вошел с отшельником в скит, где гостя ожидали незатейливый обед и удобная постель. Ринальдо и его хозяин разговоров не вели, и атаман вскоре уснул, достаточно утомленный.

Когда он проснулся, то увидел, что у его постели сидит и читает книгу старец из Фронтейи.

— Ты долго отдыхал и, надеюсь, хорошо выспался. Уж конечно же лучше, чем в месте твоего последнего ночлега.

— Где же я? — спросил Ринальдо.

— Среди друзей, где ты останешься до тех пор, пока сможешь, не подвергаясь опасности, ехать дальше.

— А куда?

— Это следует обдумать. Ты выдержал испытание моей власти и моей дружбы, какой и заслуживает твоя стойкость. Ты свободен и ничем не связан, поступай по собственном усмотрению и желанию. Захочешь получить добрый совет, так обязательно получишь. Но его тебе не будут навязывать. Может, однако, так случиться, что тебе придется пробыть здесь неделю-другую, прежде чем тебе можно будет ехать дальше, не подвергаясь опасности, поэтому о тебе позаботились…

Старец вышел из комнаты, и тут же вошла Олимпия.

Она раскрыла объятия. Но Ринальдо лишь молча взирал на нее.