Шелковый Путь - Колин Фалконер

— Говорят также, что полководец этого Хулагу — потомок одного из трех волхвов, что принесли дары нашему Спасителю. Да и разве Гильом де Рубрук не сообщал, что жена самого Хулагу — христианка?

Уильям помнил этого Рубрука, францисканского монаха, которого король Людовик посылал к татарам в качестве эмиссара. Лет пять назад он проехал через Русь до татарской столицы и вернулся с рассказами о христианах, живущих среди варваров.

Насколько можно было верить его словам — это уже другой вопрос.

Следующим взял слово Анно фон Зангерхаузен, Великий магистр Тевтонского ордена. Он не питал любви к тамплиерам, но в этом вопросе их мнения по крайней мере сходились. Он нетерпеливо хлопнул кожаной перчаткой о ладонь.

— Я говорю, надо предложить им переговоры.

Жоффруа де Саржин погладил подбородок, обеспокоенный явным расколом среди них.

— Прежде чем мы примем решение, я должен сообщить вам еще одну новость. Под белым флагом мы получили послание от сарацин, от их эмира Бейбарса. Он хочет предложить нам союз против татар.

— Еще бы ему не хотеть! — со смехом взорвался Берар. — Небось не желает, чтобы его ухо украсило татарский пояс!

— Я говорю, не надо заключать союзов ни с теми, ни с другими, — сказал граф Юлиан. — Пусть их армии бьются между собой. Когда обе обессилеют, тогда и посмотрим. Примкнем к победителю, если он еще будет силен; добьем его, если ослабнет. Тогда, что бы ни случилось, мы не проиграем.

Так они спорили час за часом, пока тени не поползли по внутреннему двору и на бархатном горизонте не зажглись первые яркие звезды. Уильям чувствовал, как в нем растет досада. В душе он был согласен с теми, кто считал татар такой же мерзостью, что и сарацин. Но у него было священное поручение от самого Папы, и, вне зависимости от исхода этого совета, он должен был довести его до конца.

— Так что скажете вы, Уильям? — наконец спросил Жоффруа де Саржин, выглядевший совершенно измотанным спорами, что бушевали вокруг него последние два часа.

— Мое мнение здесь не имеет значения, — ответил он. — Я здесь не для того, чтобы одобрять ваши действия. При мне письмо от понтифика татарскому царевичу, которое я должен вручить ему лично.

— И что в нем говорится? — потребовал Жоффруа.

— Мне поручено доставить письмо татарскому царевичу, а не байло Иерусалима. И так же мне доверено доставить ответ лично Святому Отцу. Большего я сказать не могу. — Уильям с удовольствием отметил гнев и смятение на лицах окружавших его вельмож. — Святой Отец также поручил мне проповедовать татарам учение нашей веры, — продолжил он, — и дал мне власть основывать среди них церкви и рукополагать священников.

— Папа думает, что сможет обратить татар? — спросил граф Юлиан голосом, в котором слышалось недоверие.

— Я не смею судить о помыслах Святого Отца. Но он, как и вы, получал донесения о том, что среди них есть христиане, и считает, что пришло время исполнить волю Божью и привести всех верующих в объятия Святой Матери-Церкви.

Все забормотали себе в бороды. Христианами-то они были, но не все относились к Папе с должным благоговением.

В обсуждении повисла угрюмая и нечестивая тишина.

— А как же пресвитер Иоанн? — спросил кто-то.

Пресвитер Иоанн был легендарным царем-священником, потомком волхвов, который, как многие верили, придет с Востока, чтобы спасти христианский мир в его самый темный час. Его имя впервые прозвучало в Риме сто пятьдесят лет назад.

— Не староват ли он, чтобы спасать нас теперь? — пробормотал гигант-тамплиер.

Уильям метнул на него свирепый взгляд, но тамплиер выдержал его, не моргнув.

— Некоторые полагают, что татары могли одолеть Иоанна, — продолжил Уильям, — а их хан затем женился на его дочери. И именно их потомок теперь сидит на татарском престоле, вот почему мы и слышим о христианах среди них. Возможно, именно там мы и найдем наше спасение.

— Эту возможность не следует сбрасывать со счетов, — сказал Жоффруа.

Тома Берар кивнул.

— Если отец Уильям желает устроить встречу с этим Хулагу, мы с радостью ему поможем, как того требует наш устав.

— Что вы предлагаете? — спросил его Жоффруа.

— Мы можем организовать ему сопровождение до Алеппо под белым флагом, чтобы он доставил свое послание. Один из моих рыцарей может стать его проводником и толмачом. Этот же человек послужит и нашим лазутчиком, чтобы мы могли лучше понять помыслы этого татарина, прежде чем действовать.

Жоффруа задумчиво кивнул.

— У вас есть кто-то на примете для этого поручения?

— Разумеется, — ответил тот. — Он говорит на персидском, арабском и тюркском и одинаково искусен как в дипломатии, так и в ратном деле. — Берар улыбнулся и посмотрел через плечо на гиганта с каштановыми волосами. — Позвольте представить вам Жоссерана Сарразини. Этому человеку я бы доверил свою жизнь. — И добавил: — Он, быть может, и вашу спасет, брат Уильям. Если ему это будет по нраву.

Когда они покинули совет, Берар отвел Жоссерана в сторону.

— Постарайся не перерезать ему глотку, как только выйдете за стены замка.

— С чего бы мне это делать?

— Я знаю, что ты думаешь о таких церковниках, как он.

— Я пришел сюда сражаться за Бога, а не за доминиканцев. Но я также давал обет послушания, и если вы говорите, что я должен сопровождать этого дурака в его странствии, значит, так я и поступлю.

— Твои пять лет службы почти истекли. Ты мог бы попросить освободить тебя от этого долга.

Жоссеран задумался. На мгновение его почти одолел соблазн. Долгое путешествие в компании доминиканского монаха не сулило ничего хорошего.

— Мне некуда спешить во Францию. Я и не знаю, как вернуться к прежней жизни. К тому же, Франция теперь полна таких, как этот Уильям. А здесь он хотя бы один.

Сами запахи города были пыткой для чувств. Задыхаясь от вони нечистот, Жоссеран сделал еще два шага по переулку и вдруг уловил запах жасмина; сделав глубокий вдох, он поймал дух потрохов, оставленных сохнуть на солнце на голом кирпичном подоконнике мясника, но тут же был соблазнен пряным ароматом кардамона и тмина от лавки специй всего в шаге оттуда.

Женщины в чадрах, звеня золотыми браслетами-обручами, спешили мимо, прижимаясь к стенам. В огромных